Оттянув ее за ручку, Роб смог определить, где находится крючок.
Он ножиком прорезал сетку рядом с дверью. Просунув в прорезь руку, нащупал крючок, аккуратно поднял его и отодвинул раму с сеткой. Потом попытался открыть дверь черного хода.
Она была заперта.
Роб вынул фонарик, протиснул под дверь носовой платок. Несколькими прутиками, выдернутыми из стоявшей рядом метлы, он сумел расправить платок, лежавший на полу за дверью. Внизу была достаточно большая щель, чтобы Роб мог выполнить задуманное.
Светя фонариком, Роб вставил лезвие ножика в замок и крутил его там, пока ключ не повернулся и не оказался в ровном положении. Роб толкнул ножиком ключ, и тот упал на платок, расстеленный на полу. Роб осторожно потянул платок и с удовлетворением почувствовал на нем тяжесть ключа.
Как только Роб, снова посветив фонариком под дверь, увидел отблеск металла, он тут же сунул в щель лезвие ножика, прижал им ключ и вытянул платок, придерживая ключ ножиком.
После этого оставалось лишь вставить ключ в замок, отпереть дверь и войти в дом.
Шарящий луч фонарика осветил кухню. Роб осторожно прокрался к кухонной двери, ведущей на лестницу, по которой можно было попасть на второй этаж.
Роб медленно поднялся по ступеням, стараясь держаться ближе к стене, чтобы старое дерево предательски не скрипнуло под тяжестью его тела.
Очутившись в коридоре, он остановился, чтобы осмотреться.
Он боялся воспользоваться фонариком и бесшумно продвигался вперед по коридору в надежде различить хоть какой-нибудь звук, свидетельствующий о присутствии в доме людей. Но напрасно. В огромном доме было тихо, как в склепе. Роб слышал лишь собственное дыхание и биение своего сердца.
Достигнув середины коридора, Трентон вдруг с разочарованием ощутил, что в душу закралось сомнение.
Дом был пуст. В цепочке рассуждений Роба, когда все было поставлено на карту, очевидно, имелось слабое звено. Увы, время работало против него; каждая минута была на вес золота, и неудача могла стать причиной горьких разочарований в самом себе.
Прислонившись к стене пустого дома, Роб скрупулезно вспоминал цепочку своих рассуждений, которые привели его сюда, и никак не мог обнаружить, где он допустил ошибку. Но факт оставался фактом: ход его мыслей привел к ошибочному решению.
Внезапно Роб почувствовал слабый запах свежего табака.
Не было ни малейшего звука, ни тончайшей полоски света ни под одной из дверей, расположенных по стенам коридора. Однако совершенно очевидным и бесспорным было то, что кто-то только что закурил сигарету.
Роб напрягся, по телу забегали мурашки. Во рту пересохло. Сердце бешено колотилось в груди.
Он медленно пошел дальше, пытаясь определить, из-за какой двери струится табачный запах.
Аромат пахучего табака заполнил весь коридор. Казалось, невозможно угадать, откуда он просачивается. И вдруг так неожиданно, что Роб даже вздрогнул, раздался женский голос, который задал какой-то вопрос.
Мужчина что-то сказал, ответ был явно отрицательный; донеслись грубые, резкие слова. Потом разговор прекратился. Снова наступила тишина.
Роб продвигался вперед. Ему так не терпелось убедиться в правильности своих рассуждений, что он забыл об осторожности, перестав держаться ближе к стене и обходить старые, скрипучие половицы, которые в любой момент могли выдать его присутствие.
Внезапно под его тяжестью одна из досок громким скрипом разрезала тишину. Роб, испугавшись, отпрыгнул в сторону.
На секунду воцарилось напряженное безмолвие, всегда предвещающее опасное драматическое развитие событий.
Вдруг Роб услышал скрежет отодвигаемого стула.
Женщина взвизгнула:
— Берегись!
Хриплый мужской голос угрожающе прикрикнул на нее. Дверь распахнулась. Роба ослепил яркий луч света, направленный ему прямо в глаза.
Мужчина на секунду застыл в изумлении, забыв, что собирался напасть первым.
Роб воспользовался его секундным замешательством.
Несмотря на то что он почти ничего не видел из-за слепящего света фонарика, он пригнул голову, наклонился, отступил на три шага и бросился на противника.
Над ним прогремел выстрел, сверкнула оранжево-голубая вспышка. Роб обхватил мужчину за ноги и повалил его. Оба покатились по полу с грохотом, который разнесся по всему дому. Фонарик вылетел из рук мужчины, несколько раз перекувырнулся и замер, освещая стену коридора. Отраженный свет создавал тусклое причудливое освещение. Роб разглядел лицо человека, с которым он дрался на яхте. Его звали Рекс. Один глаз у него заплыл и почти закрылся, синяк украшал щеку. Все это придало Робу уверенности в своих силах.
Они катались по полу в безумной борьбе. Роб пытался усилить захват, чтобы удобнее было нанести удар.
Рекс вырывался, старался высвободить правую руку.
Вдруг Роб заметил слабый отблеск вороненой стали и попытался выхватить револьвер противника.
Ничего не получилось, и он отшатнулся в сторону.
Прогремел выстрел. Но даже в пылу борьбы предельная собранность позволила Робу заметить, как с потолка на голову посыпалась штукатурка.
Он взялся за горячий ствол револьвера, сунул два пальца между курком и рукояткой, заблокировав действие механизма, рассчитанного на двойной заряд.
Его противник вырывался и хотел снова выстрелить.
Но не мог спустить курок; пальцы Роба не давали нажать на него настолько, чтобы прогремел выстрел. Рекс высвободил левую руку и обрушил на голову Роба град ударов. Роб, не отпуская револьвера, с размаху ударил противника головой, но лишь немного задел его лицо.
Впрочем, даже это возымело действие. Рекс ослабил хватку. Роб выхватил у него револьвер.
Неожиданно дом наполнился звуками быстрых шагов, криков, ревом полицейских сирен.
Роб опоздал, не успев разгадать маневр Рекса. Он попытался уклониться, но удар ногой пришелся ему прямо в челюсть. Робу удалось, падая, обхватить ногу Рекса. Его сильно тошнило, и все же он сумел вцепиться в противника, крепко сжимая в правой руке револьвер.
Что-то неосознанное удержало Роба от выстрела несмотря на то, что Рекс освободил правую ногу и уже занес ее для очередного удара.
В этот момент в голове Роба немного прояснилось.
Он поднял револьвер и прицелился противнику в колено. Он услышал, как тот заорал от боли. В коридоре замелькали огни фонариков, как светлячки в кроне дерева.
Его окружили люди в форме, которые точно знали, что делать и как.
Роб вскочил на ноги. Револьвер у него мгновенно отобрали одним хорошо отработанным движением, которое застало Роба врасплох. Он просто не успел осознать, как важно было бы оставить при себе оружие. Кто-то сказал «он в порядке», и его отпихнули в сторону.
Он слышал потоки брани Рекса, звуки удара и щелчок надеваемых наручников.
Глава 30
Из темноты раздался голос доктора Диксона:
— Ты цел?
— Мутит немного. — Роб не узнал собственного голоса.
— Иди сюда.
Вспыхнул свет. Роб обнаружил, что находится в спальне, обставленной простой, но уютной мебелью. У окна сидела Линда Кэрролл. Она была связана, даже лодыжки крепко примотаны к ножкам стула. Роба поразила бледность ее лица.
— Роб! О, Роб! — только и смогла она вымолвить.
Лейтенант Тайлер включил еще одну лампу.
Эд Уоллингтон обхватил огромной ручищей плечо задержанного и сказал:
— Не рыпайся. Будет больно.
Доктор Диксон пересек комнату, подошел к Линде.
— Все в порядке, мисс Кэрролл! — И он начал распутывать узлы веревки. Потом вынул нож и перерезал связывавшие ее путы. — Как вы себя чувствуете?
— Хорошо, — ответила она. — Я… — Она нервно рассмеялась и замолчала.
— Мы из федеральной полиции. Не скажите ли вы нам…
— Мне нечего сказать.
Лицо доктора Диксона помрачнело.
— Вам не следует вести себя подобным образом, мисс Кэрролл. В конце концов, именно ваш автомобиль использовали контрабандисты.
— Простите, но мне нечего сказать. Я не буду делать никаких заявлений.