Ирми заметил: «Видите, что за грязная игра против нас ведётся?» — «Это сполна оправдывает наш принцип — как ку-ку, так и ку-ка-ре-ку!» — заключил Максим.
Шмулик спросил: «А где вы были после того, как?.. Вас-то каким-то образом в этот домик занесло?» — «Да… даже не знаю, так что рассказывать особо нечего.
Поэтому идите, отдыхайте. А мы втроём, да ещё Зеэв и Бени… помозгуем… Шмулик, ты можешь нам помочь?» — «С радостью… Ведь мы же договорились…» — радостно вскочил Шмулик, доставая свой угав.
Утром Ноам разбудил братьев и сестру. Ренана разбудила Ширли, а та — двоюродных братьев. Максим и Ирми уже бодрствовали. Когда все выползли в салон, зевая и потягиваясь, Ирми попросил не терять времени, быстро принять душ («когда ещё представится такая возможность!..»), позавтракать…
После завтрака все уселись в кружок, и Ирми негромко заговорил: «Ребята, у нас появился маленький шанс выбраться отсюда. Думаю, было бы глупо им не воспользоваться. Мы ночью со Шмулоном неплохо посидели, поработали. Вроде, появился чистый от силонокулла канал, по которому мы постараемся пробиться. Для начала — в сторону промзоны Эрании. Оттуда мы сможем связаться с нашими в Неве-Меирии…
Дальше видно будет. Вас, братцы, — он кивнул на сидящих рядышком Магидовичей, — и тебя, Ширли, мы отправляем в Эранию. Там у Хели с друзьями есть нечто типа убежища для ваших родных; немного тесновато, но достаточно удобно. Там, Ширли, ты встретишься с мамой…» — «А папа?» — тревожно спросила девочка. Ирми отвёл глаза: «Думаю, со временем и папа… Он немного нездоров… Поэтому сейчас ты должна быть с мамой, поддержать её, помочь ей… Ваш дедушка…» — и Ирми снова замолчал.
Повисло неловкое молчание. Ни у кого не хватало духу сказать Ширли, что Моти был в больнице, потом его оттуда похитили (не без помощи сыновей), и теперь никто в точности не знал, где он и что с ним, хотя подозревали, что его держат в Шестом отделении. Кроме Хели, никто не знал, что старый Гедалья безнадёжен, и его внуки, которые сейчас тут сидели, могут и не застать его в живых.
Ширли закусила губу и подняла голову, жалобно поглядев на Ренану, потом перевела глаза на Ноама, но ничего не сказала. Про себя она подумала, что всё равно постарается сбежать, чтобы быть поближе к Доронам… к Ноаму… «А что вы решили со свадьбами?» — «Не волнуйся! Успеешь!» — улыбнулись Ирми и Максим.
Пока они беседовали, и Ирми заряжал ницафоны, Бени уже куда-то смотался по просьбе Максима и только что вернулся. Возле домика притулился знакомый темно-оранжевый «лягушонок». На заднее сидение усадили кузенов Магидовичей, к которым по дороге подсел Зеэв. Спереди, на водительском месте — Бени, рядом с которым усадили Ширли.
Максим нагнулся к Бени и тихо проговорил по-русски: «Прошу тебя, доставь всех троих прямо на место, нигде не останавливайся, даже если кто-то из них попросит остановиться. Нам это очень важно…» — «Ну, что я, не понимаю? Я так думаю, что они и сами хотели бы поскорей увидеться со своими родными…» — «Ты так думаешь?
Эта милая хрупкая девушка уже однажды сбегала — ночью одна в Меирии, когда там запустили процесс ораковения, бродила… А эти мальчики… тоже не думаю, что с ними будет просто… Так что смотри в оба…» — «Понял… Но вы-то как?» — «Ничего не поделаешь, нам придётся идти пешком — у нас всё-таки три ницафона…» — «У меня тоже — и ещё ты встроил один в электронику…» — «Вот и давай! Ну, пока…» Ширли не сводила глаз с Доронов, стоящих тесной кучкой. За спиной Ренаны стоял Ирми, склонившись к ней, тихо и с ласковой улыбкой что-то ей объясняя. Ренана слабо качала головой, потом махнула Ширли рукой. Ширли показалось, что она незаметно смахнула слезу со щеки. Все три брата не сводили с неё горящих глаз.
Шмулик добродушно улыбался и пытался подмигнуть, тогда как в глазах Ноама и Рувика она читала смесь отчаяния с надеждой на скорую встречу. Неожиданно Ширли поняла, что Дороны и Ирми и Максимом будут пробираться совсем не в Эранию, куда повезут её и младших братишек. Это было бы логично: ведь их семья в Неве-Меирии, там и их йешивы, в которых они так давно не были…
Темнооранжевый «лягушонок» словно бы сделал длинный прыжок, оставив Доронов и их друзей далеко позади. Наверняка, они уже двинулись в путь совсем в другом направлении, собираясь пробираться другими витками и лабиринтами…
Пешая группа не скоро миновала заросли и выбралась на плоскую равнину, усеянную небольшими камнями. Снова — тут как тут! — вдали замаячил гигантский экран дисплея, только картина, изображённая на нём, меньше всего напоминала ракушку — скорее дикое, пугающее нагромождение скал.
Не успели ребята осмыслить картинку на экране, как увидели, что на них надвигается, словно бы нависая над ними, высокая стена, и это уже был не дисплей огигантевшего компьютера. По стене непрерывно стекали струйки, всевозможные геометрические тела отплясывали хаотический танец в свободном падении, между ними вихляли разноцветные спиральки. То тут, то там в стене возникали прорехи, что не мешало стене казаться совершенно непроницаемой. Звучали странные попурри — сонные аранжировки группы «Петек Лаван» перемежались отрывками из «Шавшеветов».
Ирми негромко проговорил: «Приехали… «Кобуй-тетрис»!" — «Неужели? — озабоченно протянул Шмулик. — Когда нас «пригласили» играть в «пёстрики-пустики», нам профанфарировали, что выиграть у Страуса — всё равно, что у… кого-то там… в «кобуй-тетрис». — «Ещё бы! — тихо и угрюмо проговорил Ноам. — Он же действует по принципу «окривевшего кольца»… Что у них там ещё осталось не окривевшего?..» — пробурчал он в сторону. — «Ты хочешь сказать, что суть их игр — бег по окривевшему кольцу?» — «Скорей всего… Мы не можем выйти из этого кошмара, только кочуем из одного витка лабиринта в другой… Тупик!» — «Придётся принять игру — и выиграть! Нет выбора… — сказал Максим и повернулся к близнецам: — Ребята, я слышал, что в обычном тетрисе вы были чуть не чемпионами! А тут — другая задача… интересней и опасней!» — «И что, мы даже не сможем хоть немножко поиграть?» — протянул Рувик. — «Обязательно сыграете — на своих инструментах. Ты это имел в виду?» — Рувик кивнул. — «Вот-вот! Ваша игра — музыкальный тетрис! — улыбнулся Ирми. — Мне сдаётся, что как только мы сделаем ход, у них звуковой фон изменится. Нам крупно повезёт, если это не будут взбрыньки…» — эти слова Ирми произнёс медленно, понизив голос, и лицо его приняло несвойственное ему мрачное выражение.
Максим знаком показал, чтобы все встали ближе друг к другу, и прошелестел: «Советую включить антишумовые фильтры — тогда мы друг друга услышим, а не этот силуф…
Ренана, вы с Хели про себя повторяйте какой-нибудь псалом. От нас ни на шаг, что бы ни случилось! И вы, ребята! Поняли?» Ренана слабо кивнула, не сводя с Ирми отчаянного взгляда. «Ну, что ты, девочка моя! Всё будет хорошо! Видишь, сколько у тебя защитников! — прошептал он и обернулся к Ноаму: — Ноам, возьми братьев за руку. Ребята, вы знаете, что вам надо делать, что и как играть, не мне вам подсказывать…» — «Ну, и что это значит?» — спросил Ноам оживлённо; он уже настроил ницафон на тетрис. Ирми одобряюще кивнул головой.
Максим озабоченно прошептал что-то на ухо Ирми. «Неважно! — воскликнул Ирми. — Ноам, Максим, начинаем по моему знаку! Надо разрушить эту стену, как это делается в обычном тетрисе; тут в принципе то же самое. Стирать спиральки и крючки…» — «Выщёлкивать!» — усмехнулся Ноам. — «Именно! Выщёлкивать!!! А ну-ка, попробуем вместе!» Пальцы Ирми забегали по клавишам ницафона, словно бы наигрывая некую мелодию. Ноам внимательно следил за происходящим на стене. Время от времени он едва уловимым движением пробегал пальцами по клавишам — и снова пристально смотрел на сооружение, мельтешащее множеством фигур всевозможных форм и размеров. Его движения пальцев по клавишам и вправду напоминали щелчки.
Близнецы увлечённо импровизировали, мелодии следовали одна за другой. Казалось, они наслаждаются музицированием, не задумываясь, что участвуют в сложной и опасной игре. Их голоса звучали всё увереннее и задорнее. Шмулик вытащил из-за пазухи и приложил к губам угав. Над ребятами раскатилось громкое «ткуа» на высоких тонах, пошло гулять эхом по скалам, отражаясь и сталкиваясь. Рувик пел, нежно склонившись над гитарой и перебирая длинными пальцами струны.