Конечно же, та-фон молчал, потому что как раз в этот самый момент великому виртуозу взгрустнулось завинтить тот свой знаменитый пассаж, который в программе отца запустил саморазрастание его компьютера…
«Ладно, хабуб, побаловались — и будя! — встал и потянулся Куку, пристально уставившись на Гая. — Принимайся за дело! Вечером будем с тобой отрабатывать сложный ботло-взбрыньк. Учти это! Я не могу так наказывать за нерадивость, как это делает мой друг Аль-Тарейфа, у меня другое воспитание. Но не волнуйтесь, братишки: я уж найду, как вас наказать, если будет необходимость! И найду, за что…» — Бакбукини улыбался холодной улыбкой, от которой по спинам Галя и Гая, а также испуганных Смадар и Дальи пробежал знобящий ветерок, все четверо задрожали. Гай сидел на полу уже у ног Ад-Малека и всё так же потирал ухо, морщась от боли. Кроме собственного уха, ничто больше не интересовало парня, и Галь обеспокоенно поглядывал на брата, попеременно кося глазом на всех, кто находился с ними в одном плавно несущемся по винтовой траектории помещении.
Ад-Малек встал и потянулся: «У меня идея!» Галь с опаской, смешанной с надеждой, исподлобья глянул на кумира. Тот ответил ему зазмеившейся по губам ухмылкой и жёстко прогудел: «У вас есть возможность немного облегчить свою участь… Вы должны немедленно отправиться в больницу, где сейчас нежится ваш папочка.
Остальное сообразите на месте. Посоветуйтесь с Тимом — он вас проинструктирует».
Близнецы Блох тихонько выскользнули из купе, только успев бросить жалобный взгляд на скорчившихся в углу с потухшими лицами Смадар и Далью.
3. Swing-рондо
В больничной палате у постели Моти сидела Рути, то и дело прижимая платок к глазам. Моти, притихший и опустошённый, лежал на спине, равнодушно поглядывая вокруг. В коридоре, напротив дверей палаты подчёркнуто сиротливо пристроился на маленьком жёстком стуле, одном из непременных атрибутов присутственных мест, Тим Пительман. Он почти не глядел на своего коллегу: кому может быть интересен этот отработанный материал, вчерашний везунчик! Ведь нынче не у Блоха, а у Пительмана всё идёт как нельзя лучше, как того и хотел друг папани Миней Мезимотес. Как только этот плюгавый красавчик разработал основной принцип угишотрии, на первое место вышла личная преданность Арпадофелю, и его фанфарическим идеям. Вот где Тим превосходил Моти по всем статьям!
Внезапная смерть рош-ирия Эрании Ашлая Рошкатанкера, и вот уже Тим Пительман — и.о. рош-ирия. И, — заметьте! — ни одна собака тявкнуть не посмела! Результаты Турнира — то, что доктор прописал. Пресловутая Меирия для начала превратилась в один из микрорайонов Эрании, в Эранию-Юд-Гимель. А сейчас в этом унылом гнезде фиолетового мракобесия, в самом сердце Арцены, полным ходом идёт ораковение, разработанное его, Пительмана, преданными фанфаризаторами. Да, немного прокололись с колпакованием, да ведь с кем не бывает! Пительман со-товарищи думали, что достаточно будет сети воронок-фанфароботов, подкреплённой жёстко-показательной операцией колпакования в одном-двух учебных заведениях — и фиолетовые сами сбегут из Меирии, которая для них превратится чёрт знает во что. Не учли, так сказать, человеческого фактора… точнее — степени упёртости фиолетовых фанатиков. А тут ещё этот нелепый инцидент с дурной девчонкой в ульпене — и всё из-за десятка не в меру темпераментных дубонов, перевозбуждённых видом такого количества смазливеньких молодых девчонок в очень соблазнительных длиннющих юбках… Ведь думалось: кадры, набранные в местной тюрьме в отряд дубонов специально для данной операции — самый подходящий человеческий материал! Ну, не импотентов же набирать, в самом-то деле!
После этого случая Тим понял: вот для чего фиолетовые девицы носят такую, якобы, скромную одежду, зачехляются с ног до головы! Правильно Офелия их разоблачила: под этими длинными юбками и прочим… э-э-э… они всё равно голые!
Но каким образом об этом стало известно в городе? Ведь не только по Меирии (ах, простите! — по Эрании-Юд-Гимель) слухи поползли в тот же день, но и выплеснулись в Шалем! Кто-то говорил, что в Шалеме у этой девицы жених… Big deal!
Да, до сих пор у Тима Пительмана всё складывалось тип-топ! Всё — кроме одного.
Ну, не удаётся ему добиться благосклонности этой соблазнительной толстушки Рути, не получается мерзкому гению-красавчику рога наставить!
А сейчас, ради того, чтобы находиться поближе к вожделенной Рути, он сидел на этом жёстком, неудобном, колченогом стуле, в который с трудом втискивал свой необъятный зад. Только бы поедать её взглядом, в котором причудливо перемешались и надежда, и угодливость, и много-много чего, о чём Тим даже не хотел задумываться…
Даже торжественный приём, который он же сам и посоветовал устроить сыновьям любимой женщины, обошёлся без него. Ничего не поделать — пришлось его проигнорировать. Обойдутся без него Миней с Арпадофелем! Пусть хоть раз, хоть что-то попробуют решить в его отсутствие, а уж он потом продемонстрирует им свою хватку! Никто к нему не предъявит никаких претензий. Разве что Офелия… Но ей-то он всегда может сказать, что был на выполнении дабур-задания особой важности, которое не пришло время освещать в прессе… «Ну, как же, помнишь? — налёт на магазин спорттоваров Иммануэля в Меирии и конфискация руллокатов… Сначала мы там сами подготовили плацдарм, а потом и вашу бригаду пригласили!» — «А-а-а! Ну-ну!
Кадима, хавер!» Тим поёрзал на неудобном стуле, пытаясь устроиться поудобнее — и вспомнил, как он тут, в этом мрачноватом больничном коридоре, оказался, и даже зажмурился от удовольствия.
От близнецов Блох Тим почти сразу узнал, чем у Магидовичей завершилась операция дубонов, которой мальчики командовали. Галь ему доверительно поведал, что совершенно неожиданно встретил у своего дяди Арье родителей. При этом совершенно случайно, конечно же, он не просто оказался свидетелем сильного приступа у отца, но и, как подобает преданному сыну, организовал срочную его доставку в городскую больницу на специально оборудованном «ленд-дабуре». Тут-то Тим смекнул: скорее всего, Рути захочет быть рядом с мужем, ухаживать за ним. Правда, ситуация осложнялась тяжёлой болезнью её старика-отца, состояние которого оценивалось как почти безнадёжное. Но Тим был уверен: для Рути, позволившей себе столько лет не общаться с родителями и братьями, муж, тем более внезапно заболевший — главный приоритет. Да и что ей делать в этом фиолетовом логове после стольких лет элитарной жизни!
Он не просчитался! Рути действительно уже назавтра покинула дом родителей, туманно пообещав маме, что, как только найдёт Мотеле, как только узнает, что ему никакая опасность не угрожает, тут же прибежит к ним, поможет им ухаживать за папой. И вообще, придётся ей побегать от больного мужа к больному же папе. Она искренне надеялась, что это ей удастся. Но не учла загадочных и зловещих обстоятельств, которые надвинулись и на неё, и на её родных.
Тим с утра курсировал от дома Блохов в Эрании-Далет до корпусов городской больницы на своём новеньком «мерсе», переливающем всеми оттенками тускло-болотного.
Он даже почти не появлялся ни в СТАФИ, ни в ирие, осуществляя руководство по та-фону (как это водится у очень больших начальников). Ему почти сразу повезло: после полудня он увидел знакомую пышную короткую фигурку, выбирающуюся из автобуса, волочащую за собой две огромные кошёлки. Ему бросилось в глаза выражение глухого отчаяния на её лице. Он уже не помнил, как ему удалось совершить на машине ловкий манёвр, припарковать её чуть ли не у самых колёс автобуса, выбраться наружу и броситься навстречу Рути.
Оторопь, смешанная с омерзением, наплывшая тёмной тучей на полное отчаяния лицо Рути, его не обескуражила. Она приходила в себя от его внезапного появления, как ей показалось, чуть ли не из-под заднего колеса автобуса, а он быстро тараторил: