IX. САФАРИ ПО-РУССКИ
Шли дни, недели, и все ближе подступали новогодние праздники. Ход времени словно бы увеличивался с каждым днем — будто оно летело под крутую гору. И каждый прожитый день все отдалял и отдалял от меня мою Еву и оставлял все меньше надежды на то, что я увижу ее когда-нибудь, или, хотя бы, узнаю что-нибудь о ее судьбе.
Но со временем боль потери не уходила. Я потеряла не просто свое домашнее животное, не собаку (когда я училась в школе, у меня пропала собака, и мы все очень переживали). Это же было нечто совсем другое. Кусок, выдранный с кровью из моей души. Часть моей жизни. Часть моей любви. Ибо любовью для меня было все, что мне дорого и необходимо — сама жизнь, природа вместе с ее совершенством, красота, и как часть этого удивительного и прекрасного — и мой сын, и мой бывший муж, и моя волчица. Она, Ева, просто была частью меня самой.
Один лишь Руслан верил, что Ева обязательно вернется к нам. Как и все дети, он все чаще и чаще вспоминал Деда Мороза. Он каждый год с благоговением ждал его и всегда просил его о подарке. Обычно он шептал это Деду Морозу в открытую форточку поздним вечером.
В этом году у него было лишь одно желание.
— Знаешь, аника, о чем я попросил Деда Мороза? — сказал он как-то перед сном.
— О чем же?
— А ты и не догадалась? Конечно о том, чтобы он помог нам найти нашу молчицу. Я сказал ему, что мне не нужно никакого подарка, даже конфет и апельсинов не нужно. Пусть только он найдет нам Еву! Я сказал ему, что и аника будет рада этому. Я правильно сказал?
— Конечно правильно, — я попыталась за своей улыбкой спрятать грусть.
— А Дед Мороз сделает, что я просил? Это для него ведь не трудно! Он же все равно по лесу летает, может, он как раз там Еву и встретит?
— Я думаю, что Дед Мороз обязательно постарается выполнить твою просьбу. Конечно, он встретит Еву в лесу и покажет ей, как найти наш дом…
Нет, я не верила в то, что Ева может найтись! Но что-то заставляло меня подолгу простаивать у окна глубокой ночью. И все всматриваться и всматриваться в пустые улицы. У меня замирало сердце, если вдруг появлялась какая-нибудь крупная собака.
Я часто приходила к клетке, где жили волки — родители Евы. С тех пор прошло почти два года, и они оба еще больше постарели. Да и на работе у нас происходили перемены. Пришел новый директор*. До этого он работал в какой-то фирме, а в зоопарк пришел с идеей сделать его процветающим и прибыльным. Мне пока было не совсем ясно, как этот молоденький пухленький Дима Снегирев сделает наш зоопарк процветающим. Пока что Дима активно занялся переоборудованием своего кабинета, покупкой компьютеров, установкой электронной почты. Планы у него были наполеоновские. Связи с зоопарками всего мира. Продажа молодняка за валюту в цирки и другие зоопарки. И даже издательская деятельность — мы сами будем выпускать свои открытки, буклеты, и даже, может быть, газету.
Марат с энтузиазмом принял идеи нового начальства. И вскоре был назначен заместителем директора. Лично мне Дима Снегирев почему-то не внушал доверия. Он напоминал мне менеджера из какого-нибудь магазина или фирмы. Их, таких гладеньких, напомаженных, высокомерных и важных, с сотовыми телефонами в кармане, развелось в наше время пруд пруди!
На планерках Дима, не выпуская из рук своего телефона, любил прохаживаться от стены к стене и говорить:
— Мы должны из всего научиться делать бабки, ребята. Даже из любви нашего народа к животным. Запомните — десятки международных фондов готовы отдать нам свою «зелень». Надо только доказать этим тупорылым америкосам, что мы полностью принимаем их правила игры. И гранты посыпятся, как дождь. А будут «грины» — и всем нам будет хорошо. И вам, и птичкам, и мышкам. Все построим, и новые вольеры, и новую территорию отвоюем. Сейчас время такое — кто успел, тот и съел. А те, кто не врубается — просто лохи! Ну пусть сидят и курят бамбук. У нас должен быть свой имидж… — Дима Снегирев мог разглагольствовать так часами.
Марат, получив повышение по службе, тоже переменился. Но со мной, по старой памяти, он особо не важничал. Передо мной он не мог скрыть своего восхищения нашим директором.
— А ты знаешь, что Дима еще совладелец одной очень интересной фирмы?
— Какой же фирмы? — мне было любопытно узнать, чем же еще занимается наш новый директор.
— Кстати, эта фирма уже почти год как существует. Она называется «Айвенго».
— Очень романтично!
— Он организовывает охоту для иностранных туристов. Ну, типа сафари африканского. Только здесь у нас — на русского медведя, лося, или волков. Арендовал в лесхозе огромный участок. Вот клево! Немцы богатые приезжают в основном. Но скоро, говорит, и турки будут, и арабы там всякие. Из Кувейта. За одного только лося штук пять баксов они платят. И всем хватает. Димка еще и местное общество охотников прикармливает, чтобы не рыпались.
— Да, это клево придумано. Царские охоты, значит… — сказала я, — Только мне не нравится, что он еще и нашим зоопарком занялся. Ведь явно, что не из любви к животным.
— Отсталая ты, Элька! Все живешь студенческим романтизмом! Ха-ха! Времена дружин, когда мы забесплатно готовы были под пулю браконьера лезть, прошли! Прав Дима — за любовь к животным бабки не платят! Те, у кого нет мозга, пусть бамбук курят да болванки точат…
— Маратик, тебя прямо-таки не узнать. Ты тоже про бамбук начал говорить. Что ж, ты в компаньоны не идешь к нему?
— Почему же не иду? — с некоторым самодовольством усмехнулся Марат. — А, кстати, ты разве не знаешь, куда девался выводок волчат нынешней весной?
— Я думала, ты их утопил, как всегда… — я насторожилась.
— Нет, мы их всех увезли в Димкино хозяйство. Там их сейчас в деревне выращивают. Им за это платят.
— А выращивают зачем?
— Для охоты, конечно. Где сейчас волков сыщешь? А на них большой спрос — охота на волков очень нравится туристам. К тому же, они будут ручные, бегать за ними далеко не надо. Раз — и пара штук баксов в кармане. Между прочим, это моя идея!
Я просто не верила своим ушам. И это был Марат! Мы с ним вместе бегали в рейды за браконьерами. Что стало с ним? Что стало с этим сумасшедшим миром?! Что я могла ему ответить? Мы просто говорим на разных языках.