Вы понимаете, почему Он не приходит? Исполненный сострадания, наш дорогой Господь, наш любимый Спаситель не хочет, чтобы кто-нибудь погиб, и потому как бы откладывает наступление конца, замедляет ход истории — ведь еще есть люди, не принявшие решения, а Он не желает ничьей гибели!
Обратимся к отрывку, который мы уже читали: «И после сего видел я четырех Ангелов, стоящих на четырех углах земли, держащих четыре ветра земли… И видел я иного Ангела, восходящего от востока солнца и имеющего печать Бога живого. И воскликнул он громким голосом к четырем Ангелам… не делайте вреда ни земле, ни морю, ни деревам, доколе не положим печати на челах рабов Бога нашего» (Откр. 7:1—3).
Теперь вы понимаете, почему ветры горя и страха, ветры мировой войны еще не задули во всю силу, почему поединок, вспыхнувший на Ближнем Востоке, не вверг нас в третью мировую войну, почему ураганы так часто меняют свое направление и почему ужасный, последний день этой ничего не подозревающей планеты еще не начался, пока не начался.
Но так будет не всегда. Сегодня, когда вы читаете эти слова, ангелы еще остаются на своих местах, но похоже, что они немного ослабили свою удерживающую силу. Сегодня, когда вы читаете эти строки, еще не поздно сделать выбор и обрести вечность. Сегодня, когда вы читаете эти слова, я, опираясь на авторитет Писания, говорю, что Иисус не придет сегодня, потому что еще не все предсказанные события сбылись.
Но завтра может случиться так, что все, прочитанное вами сегодня, станет ненужным, и, будучи истинными сегодня, завтра эти слова перестанут быть таковыми, ибо завтра рев освобожденных ветров оглушит нас всей своей яростью и неистовством. Как только их перестанут сдерживать, как только время устремится навстречу вечности, величественные события, о которых говорится в Книге Откровение, совершатся — и совершатся так быстро, что у нас захватит дух!
Ты готов встретить эти ветры? Несешь ли ты на себе печать, которая не видна человеческому глазу, но которая свидетельствует, что ты избрал Господа Иисуса и хочешь пребывать с Ним вовеки? Если ты еще не сделал выбора, сделай его прямо сейчас. Кем бы ты ни был, где бы ни находился, что бы ни совершил и какими бы ужасными ни были твои грехи, ты можешь сделать этот выбор прямо сейчас — сделать и получить прощение, молитвенно прося Господа Иисуса приготовить тебя к этому драгоценному дню, омыть Своей драгоценной Кровью и изгладить твои прегрешения.
Спасение с Ориона
Это произошло 23 сентября 1922 года. Старый военный корабль США под названием «Миссисипи» бросил якорь в порту Митилини, острова в Эгейском море. И вот серым утром один молодой американец на шлюпке подплыл к нему и попросил встречи с капитаном, а двенадцать часов спустя предъявил греческому правительству ультиматум.
Дело было так. Всего несколько недель назад молодой человек по имени Эйса Дженнинге вместе со своей семьей от имени молодежной христианской организации прибыл в турецкий город Смирну. Ему было поручено исследовать сложившуюся ситуацию, чтобы потом как-то уладить отношения между турками, армянами, греками и евреями, населявшими этот неспокойный город. События развивались быстро. Вы, наверное, помните, что в награду за участие в первой мировой войне союзники отдали Смирну грекам. И вот, двинувшись к этому городу, греческая армия начала наступление вглубь полуострова, к Анкаре. Призвав отстоять независимость Турции, Ататюрк, ее первый президент, сумел сплотить вокруг себя турецкий народ.
Греки были уверены в победе. Их войска упорно продвигались к самому сердцу страны, но неожиданно армия Ататюрка отбросила их назад. Греки начали отступать к Смирне, грабя и поджигая все, что попадалось на пути. В своем безудержном отступлении они выгоняли из домов греков и армян и заставляли их бежать к берегу. Все дороги к морю были переполнены беженцами, а потом, хотите — верьте, хотите — нет, думая только о собственной безопасности, греческие солдаты погрузились на корабли и отплыли, бросив беженцев на произвол судьбы.
И тут внезапно — никто не знает почему — Смирна загорелась. Преследуемые огнем, толпы беженцев бросились к морю. Когда город еще горел, Эйса Дженнинге, пристроив свою маленькую семью на борту американского эсминца, отправился назад, чтобы как-то помочь оставшимся. Ему удалось найти продовольствие, но толпы несчастных, сгрудившихся на причале и мечущихся между водой и огнем, нуждались в большем — им были нужны корабли! И вот на какой-то миг почудилось, что Провидение помогло: двадцать судов, которые эвакуировали греческих солдат, снова бросили якорь у острова. Эйса решил, что все в порядке, и капитаны, конечно же, возьмут на борт всех своих соотечественников. Но не тут-то было — генерал Франкос, руководивший всем караваном, был человеком осторожным и никак не мог принять решения.
Тогда-то Эйса под покровом утреннего тумана направился к старому американскому эсминцу в своей шлюпке. Он решил действовать через голову генерала Франкоса и начать переговоры напрямую с греческим правительством. Рассказав все командиру эсминца, он попросил послать в Афины зашифрованное сообщение, в котором настаивал, чтобы все корабли, находящиеся неподалеку от Смирны, были переданы в его распоряжение. Было четыре часа утра. Скоро пришел ответ. «Кто вы? — спрашивали в нем.
Вопрос вполне естественный. В этом регионе Эйса пробыл всего около месяца, и никто о нем не слышал.
«Я возглавляю американскую миротворческую миссию в Митилини», — ответил он и не стал объяснять, что «возглавлял» ее лишь потому, что был единственным американцем, который там находился.
Афинские власти оказались осторожнее самого генерала Франкоса, они сообщали, что кабинет примет решение, кабинет еще не заседал, кабинет соберется утром. Можно ли защитить корабли? Будут ли их сопровождать американские эсминцы? Означает ли это, что эсминцы защитят корабли, если турки попытаются напасть на них? И так далее.
В четыре часа пополудни терпение юного американца иссякло. Связавшись с Афинами, он передал, что если к шести часам он не получит положительного ответа, он начнет вести переговоры в открытую, не пользуясь шифром, и весь мир узнает, что греческое правительство не желает спасать своих соотечественников от верной гибели. Это сработало, и где-то около шести пришло сообщение: «ВСЕ КОРАБЛИ В ЭГЕЙСКОМ МОРЕ ВВЕРЯЮТСЯ ВАШЕМУ КОМАНДОВАНИЮ. ЭВАКУИРУЙТЕ БЕЖЕНЦЕВ ИЗ СМИРНЫ».
Эти десять слов означали спасение для многих тысяч человек, но они говорили и о том, что молодой, никому не известный американец стал адмиралом греческого флота!
Дженнингс принял командование. Капитанам двадцати кораблей было передано, чтобы они готовились к полуночи подойти к Смирне. Наступила полночь, Эйса приказал спустить греческий флаг, поднял американский и подал сигнал: «Следуйте за мной». Затем поднялся на капитанский мостик и приказал: «Полный вперед».
И вот корабли направляются к Смирне, а он стоит на капитанском мостике и смотрит на дымящиеся руины, которые совсем недавно были торговой частью города. Прямо напротив из обуглившихся развалин торчит кирпичный остов некогда прекрасного здания, а у самой воды на несколько километров тянется безжизненная черная полоса. Она казалась безжизненной, но Эйса знал, что это живая цепь боли, ожидания, надежды и молитвы; это те, кто на протяжении многих дней ежеминутно взывали: «Кораблей, кораблей, кораблей!»
Когда суда приблизились, когда перед глазами Дженнингса раскинулось побережье, ему показалось, что все, кто там стоял, смотрели на них и протягивали к ним руки. Казалось, что все, кто был на берегу, подались вперед, словно силясь схватить их. Воздух наполнился тысячеголосым криком — это был крик такой радости и ликования, что пронимал до костей. Не было нужды объяснять, для чего прибыли корабли, — те, кто днями с тоской вглядывались в морской горизонт, знали, что это помощь, жизнь и спасение!
Никогда Эйса Дженнингс не был так благодарен Богу и так счастлив, как в то раннее утро, когда наконец понял, что — слава Богу, вовремя — может принести надежду этим отчаявшимся людям!