Тихий свист топора
Прагматическое настроение шестидесятых годов означало собой нечто большее, чем просто возврат к природе, не только заботу об окружающей среде и отрицание материализма как той жизненной установки, которая может принести удовлетворение. Оно означало разрыв с традиционной моралью, то есть вседозволенность и утверждение ситуационной этики. Речь шла об открытом и решительном отрицании всех нравственных норм. Однако вседозволенность шестидесятых не была заключительной главой нашей истории — она просто не могла ею стать, поскольку если исходить из того, что предсказания Книги Откровение должны осуществиться, то обязаны произойти и перемены. Должен совершиться возврат к забытым нравственным нормам. Снова будут говорить о необходимости принятия строгих нравственных норм, напоминающих эпоху пуритан, и, кроме того, будет сделана попытка навязать эти нормы всем остальным.
Сегодня такая ситуация уже начинает складываться. Время вседозволенности прошло, и теперь она не в чести. Наблюдается возврат к прошлому. Становится очевидным, что для того, чтобы выжить, чтобы остановить рост беззакония, угрожающего всем нам, обществу просто необходимо иметь какие-то абсолютные ориентиры и установки. Маятник так сильно уклонился вправо, что теперь начинают говорить об узаконенной нравственности, не допускающей никаких отклонений от нравственных установок той группы, которая оказывается на вершине власти.
Однако надо сказать, что попытка вывести мораль на уровень закона ничего не дает и никогда не даст. Конечно, строгое нравственное законодательство, соединенное с человеческой слабостью, внешне может показаться сильным и внушительным, под его воздействием внешнее поведение человека может измениться, но неизменным останется сердце. Сам Бог говорит о том, что оно крайне испорчено (см.Иер. 17:9).
Вы можете сделать так, что человек не станет сквернословить на людях, можете наказать его, если он это сделает, но в итоге его мысли не станут чище. Ребенка можно заставить слушать библейские чтения, принимать участие в школьной молитве, но вы не заставите его искренне верить и молиться. Можно сделать так, что семья начнет ходить в церковь, но вы не сможете силой добиться того, что у нее возникнет личная связь с Богом. Вы можете застрелить человека, и тогда он сразу перестанет думать, но пока он живет, вы не сможете запретить ему думать о чем хочется!
Тем не менее Книга Откровение говорит, что желание силой вылечить нас от нашей нравственной испорченности будет возрастать, и скоро принуждение перестанет восприниматься как нечто необычное.
Даже в политике растет недовольство действиями, которые воспринимаются как слабость. Все чаще и чаще приходится слышать разговоры о том, что необходимо говорить и действовать жестко, и нам все легче понять, почему государство, о котором в 13-й главе Откровения говорится как о кротком агнце, может вести себя как дракон и, объединяясь с церковью, посягать даже на нравственные нормы и установки, ограничивая свободу личности, которая некогда рассматривалась как самое святое.
Частью крепкое, частью хрупкое — так пророк Даниил описал наше общество (см.Дан. 2:41, 42). Да, оно достаточно крепкое в том, что касается военной силы, достаточно крепкое, чтобы расщепить атом, чтобы говорить, как дракон, но с нравственной точки зрения общество столь хрупкое, что государственную власть призывают выполнять то, что не под силу сделать церкви.
Значит, это произойдет? Конечно. Слово Божье непреложно!
Однако это произойдет только тогда, когда христиане пренебрегут ясным советом Господа, Которому они поклоняются. Иисус сказал: «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мф. 22:21). Эти слова ставят преграду между Церковью и государством, преграду, которую мы на свой страх и риск пытаемся расшатать. Она рухнет, и рухнет довольно скоро!
Перемены, которые происходят сегодня, в шестидесятые годы казались бы просто невозможными. На смену вседозволенности приходят движения против гомосексуалистов, абортов и за введение смертной казни. Нет нужды говорить, что всевозможные теледебаты хорошо отражают то, чем живут люди, и показывают, как они реагируют на текущие проблемы. Не знаю, с чего начался спор, но хорошо помню, как один из участников такого шоу сказал примерно следующее: «Бог не собирается терпеть детоубийство и гомосексуализм, и Он не станет терпеть нас, если мы будем относиться к этому снисходительно. Мы готовы забыть прошлое, потому что мы просто не знали лучшего, но если это будет продолжаться, я готов взяться за оружие!»
Быть может, вы подумали, что на эти слова просто не обратили внимания (мало ли что скажет какой-то чудак!), или они вызвали у слушателей бурю протеста? Ничуть не бывало. Спор продолжался, и самое страшное было в том, что возможность реальной расправы над нравственными «отступниками» вовсе не обсуждалась как серьезная проблема. Я не услышал ни единого голоса, который бы сказал, что в нашей стране это просто немыслимо; складывалось впечатление, что физическое уничтожение людей, нарушивших библейскую мораль, как ее понимает современное общество, в конце концов представляет собой тему, которая не заслуживает обсуждения!
Всего лишь несколько лет назад гомосексуализм так или иначе принимали, усматривая в нем простое желание отдельных людей жить так, как хочется, но теперь он внезапно стал грехом, который невозможно терпеть и который заслуживает смерти!
Конечно, было бы идеально, если бы все мы стали жить в согласии с библейскими правилами и нормами. Я хорошо знаю, что древний город Содом был уничтожен огнем и серой за ту нравственную распущенность, которая царила среди его жителей. Нельзя чувствовать себя спокойно, когда один из наших больших городов принимает и даже чтит тех, кто повинен в том же грехе; но не мы, а Бог решил судьбу Содома, и я думаю, что нам не стоит брать на себя Его роль. Повторяю, было бы просто прекрасно, если бы все мы стали жить в согласии с Библией, но кто ее нам истолкует? Вот в чем вопрос!
«Почему именно ваша политика должна навязываться американскому народу?» — спросили двух гостей, приглашенных выступить по национальному телевидению. «Потому что один из нас прав, а другой нет!» — выпалил один из них.
Иногда современные христиане поддерживают те установки, которые не имеют ничего общего с нравственными вопросами, а являются чистой политикой и в некоторых случаях едва представляют собой нечто большее, чем обычное частное мнение.
Человек таков, что может создать нравственную проблему даже просто благодаря своему собственному обычному предпочтению. Мне рассказывали о женщине, которая считала, что с нравственной точки зрения недопустимо использовать духи… кроме той марки, которой пользовалась она сама. Остается надеяться, что законодательство не дойдет до такого!
Все дело в силе. Кто знает, быть может, мы быстрым шагом приближаемся к тому дню, когда пророки станут носить с собой ружья и толковать волю Божью нажатием спускового крючка? А может быть, мы уже вступили в эту эпоху?
Сегодня столкновения на политической почве все больше принимают религиозный оттенок. Нам хватает толпы разгневанных иранских студентов, чтобы со страхом ощутить всю силу мусульманской угрозы. Хватило одного дня, чтобы Афганистан перестал быть неприметным местом на карте и стал обычной темой разговоров. Будучи ареной межрелигиозного конфликта, Ирландия уже не представляет собой чего-то уникального. Довольно часто враги становятся врагами только из-за религии или по причине отсутствия таковой.
В племенном сознании афганцев коммунизм означает безбожие. «У вас книга и у нас книга, — скажут афганцы гостям-христианам, указав на Библию и Коран, — а вот у русских нет никакой книги!»
«Даже наступает время, когда всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу», — сказал Иисус ученикам (Ин. 16:2).
Кто знает, быть может, в наши дни эти слова начнут исполняться снова?