Гаврила сбросил с лица мокрые волосы, посмотрел вниз. Так и есть. Никаких таинственных сил. Веревка.
Корабль шел вперед и привязанный к нему веревкой Гаврила тащился следом. Вода вытекла из ушей, и сразу стали слышны крики и звон железа. Масленников попробовал повернуться, посмотреть, но не вышло ничего. Он ворочался, пытаясь увидеть, что же случилось с кораблями и не утонуть при этом. Потом звуки стихли. Веревка дернулась, и Гаврила почувствовал, что его потянуло назад.
"Все кончилось" - подумал он. Страха не было. У него хватило ума понять, что он и за борт-то попал только потому, что кто-то могущественный пожелал его оградить от случайностей скоротечной схватки. В памяти всплыли приключения в лесу, зайцы и разбойники, и он со спокойной душой отдался в руки Судьбе.
На палубу его подняли двое здоровенных скоморохов с накрашенными рожами. Рядом с бортом лежало несколько тел, но особенного смертоубийства не наблюдалось. Лежал колдун со своей стрелой в груди, лежали несколько стражников, но все остальные, живые и здоровые, сбились на корме. Между тюков с товаром бродили люди со скоморошьими мордами, только вместо дудок у них в руках были большие ножи. Это были хозяева. Новые хозяева. Старый хозяин - Марк - стоял рядом с Гаврилой и озирался вокруг, словно ждал помощи. Один из скоморохов, в еще не снятой овечьей морде подошел к мертвому колдуну. Присев, коснулся стрелы, что все еще торчала из груди.
На Гавриловых глазах древко изогнулась, покрылось чешуей, и превратилась в змею. Колдун (конечно колдун!) ухватил ее за хвост и отбросил в сторону.
- Как его звали? - спросил он, трогая тело ногой.
- Карас, - сквозь зубы ответил Марк.
- Имя редкое, а какой конец обыкновенный! - покачав головой сказал новый колдун. Подхватив мертвого, он одним умелым движением, словно всю жизнь только этим и занимался, перекинул его через борт. Там плеснуло, и колдун-неудачник пошел на корм рыбам.
- Был Карас, стал карась, - пошутил новый колдун, в упор глядя на мрачного Марка. Тот в ответ даже не улыбнулся. - А тебя как зовут? Не Карпом?
- Марком, - быстро отозвался купец. - Марком меня зовут… Кого хочешь, спроси.
- Ну, твое счастье…
Колдун отвернулся от него к Гавриле. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Колдун видел мокрого Масленникова, а Гаврила - овечью морду. Глаза там, правда, внутри, были совсем не овечьи, человеческие, живые.
- Ну, - сказал незваный гость. Гаврила молчал, не зная, что тут отвечать. Тогда колдун сделал жест - коснулся лба, мол, что ж это я - и сдернул маску с лица. Гаврила охнул и заорал, не помня себя от радости.
- Митридан! Здравствуй, господин благородный колдун! Здравствуй, родной ты мой!
Всем телом он дернулся к нему, но скоморохи, что стояли позади, остановили этот порыв. Митридан в ответ улыбнулся. Простого кивка хватило, чтоб чужие руки, завернувшие Гавриловы локти за спину ослабли, и он получил немного свободы.
- Ну, как добрался? - спросил Митридан. - Еле тебя нашел…
- А я уж плохое про тебя думать начал, - растрогано признался Гаврила. - Думал, что бросил ты меня…
- Я? - удивился колдун. - Я бросил? Да это ты сам потерялся.
Он оглянулся на разбойников потрошивших тюки.
- Вот даже пришлось добрых людей просить, чтоб помогли. Мешок-то где? Не потерял?
- На месте мешок! Пойдем покажу… А Гольш…
- Где?
- Там, - Гаврила небрежно махнул рукой куда-то назад. - Гольш мне про тень…
- Пойдем, покажешь.
Локти вовсе отпустили, и Митридан потянул его на корму. Крепкий чернобородый мужик, по-хозяйски трогавший тюки заступил им дорогу.
- Все, как и договорились?
Митридан кивнул нетерпеливо.
- Да. И товар и люди.
- А корабль?
- Нужен?
Чернобородый пожал плечами. Видно было, что мнется в нерешительности. Жадность пересилила.
- Не откажусь.
- Тогда и его бери.
Разбойник отступил, счастливо улыбаясь. Гаврила мельком глянул на того, ловя выражение счастья на заросшем бородой лице, сам улыбнулся и подумал, что все это мелочь, а вот самое настоящее счастье на этом корабле только у него одного.
- Ну, показывай…
Полный радости и предвкушения удачи Гаврила полез под лавку, под которой спрятал Митридановский мешок. Торопясь объяснить вновь обретенному другу как он попал сюда и полный уверенности в будущем он торопливо рассказывал о песиголовцах, о князе Владимире, об Игнациусе и печально закончившейся для того схватке с Киевским лихими людьми. Митридан слушал молча и только об Игнациусе переспросил.
- Пропал?
- Весь, - ответил из-под лавки Гаврила. - Дочиста!
- Если бы… - колдун досадливо крутанул головой. - Чего ты там возишься?
Гаврила червем выполз из-под лавки и мешок вытащил.
- Вот!
Митридан подхватил заветную ношу, взвесил в руках.
- Не открывал я, - сказал Гаврила счастливым голосом. - Все на месте.
- Да вижу, что не открывал. Раз живой, то и не открывал. Колдуны от чужих глаз свои тайны беречь умеют.
Он потянулся развязывать горловину и, наткнувшись на Игнациусову веревку, быстро отдернул руки.
- Та-а-а-ак, а это что?
- Это Игнациус привязал. Если б не она, то кто знает… В Киеве-то…
- Да знаю я все про Киев… Развяжи.
Веревку Гаврила смотал и бросил рядом.
Сдернув завязку с горловины, колдун сунул внутрь руку. Легкая озабоченность, что мелькала на лице, растворялась улыбкой, по мере того как Митридан шуровал в темноте мешка. Там что-то звенело, сыпалось, как горох. Гаврила молчал, ожидая благодарности. Дождался.
- Молодец, Гаврила!
Колдун и впрямь был доволен.
- Теперь амулет давай. Раз мы вместе, то он тебе уже без надобности.
Гаврилова голова упала на грудь.
- Ну, давай.
Масленников тяжело вздохнул и полез за пазуху - веревочка от талисмана все еще была на нем. Стащив через голову, он протянул шнурок колдуну.
- Вот. Что осталось…
Несколько мгновений колдун смотрел то на раскачивающуюся на пальце веревочку, то на стоявшего с опущенной долу головой Гаврилу.
- Что это? - севшим голосом спросил он.
- То, что осталось…
- Что осталось?
Он спросил это, хотя и так все понял. Лицо колдуна желтело, словно накопленная за годы жизни желчь разлилась под кожей. По Гавриловой спине пробежал озноб.