За спиной, шагах в десяти стоял конь, на котором сидел незнакомый воин. По стати, пожалуй, даже не простой воин, а богатырь. Отвечать ему никто и не подумал, но он и сам мог ответить на свой вопрос. Для порядка оглядевшись он сказал:
- Та-а-а-ак. Колдуны, разбойники, - потянул носом, поморщился. - Да еще и воняет чем-то… Кто обделался?
Еще раз огляделся, словно боялся кого-то упустить и не назвать, а потом подытожил.
- Ни одного хорошего человека. Занятное тут у вас сборище.
Похоже, что богатырь возвращался с заставы. Все было при нем - и меч и щит, и даже котел, что висел на боку коня, рядом с мешком. Непорядок был только в одном - одна рука его была в боевой кольчужной рукавице, а вторая - голая. Босяг поискал ее глазами и нашел около недвижно лежавшего Бобыря. Атаман подошел к нему, поднял с земли добытую Бобырем веревочку и предложил некстати появившемуся богатырю…
- Ты, богатырь, давай-ка езжай отсюда. Мы тебя не трогаем, а ты нас…
Незваный гость покивал, словно и не ждал от него ничего другого, наклонился с коня и ответил:
- То, что вы меня не тронете - это понятно. Кишка у вас на такое дело тонка да и руки коротки, а вот что я вас не трогаю… Это ведь не навсегда. Это я сейчас поправлю.
У разбойников не было ни мечей ни луков и он не торопясь слез с коня, не боясь подставить им спину. В бессильной злобе Босяг смотрел на богатырский доспехи.
Про богатыря волхв ничего не говорил. Не должно было тут быть богатыря. Придется колдуну доплачивать.
Он бросил взгляд на волхва - не поможет ли колдовством - но у того и своих забот хватало. От волхвов отчего-то несло свежим хлебом, и оба они по-прежнему мелкими рывками погружались в землю. Некогда было тому заниматься богатырем.
"Вон он сейчас как вынет меч… - подумал Бобырь… - Как начнет махать…" Руки сами собой разжались, и веревочка упала в темноту. Но богатырь до меча и не дотронулся. Усмехнувшись нехорошо, он снял с коня котел и предупредил.
- Убивать вас не собираюсь, только поучу. Но бить буду так, чтоб поняли…
Кто-то прыгнул на него, но богатырь взмахнул рукой и котелок остановил смельчака налету. Босяг узнал хазарина Сотея. Богатырь не врал. Хазарин словно на стену налетел - где упал так там и остался.
- Ох, боюсь, ребята выйдет вам все это боком…
- Что тебе до нас, богатырь? - спросил Босяг. Корват отступил в темноту и, прижимаясь к стене, стал обходить нежданную напасть сзади. Кольчуга кольчугой, а горло-то оно все одно на виду. - Езжай своей дорогой, служи князю…
Богатырь щелкнул языком, и конь мощно ударил обеими ногами назад. Зашибленный копытами Корват заорал и захлебнулся криком. Богатырь похлопал коня по шее. Одобрял, значит.
Посчитав момент удобным, Босяг и сам решил попытать удачи. Он прыгнул и почти достал непрошеного защитника мешков и амулетов, но тот отпрыгнул и своим страшным котелком ударил его в плечо. В один миг рука онемела, словно он полдня пролежал в снегу. Нож выпал из разжавшейся ладони. Удар развернул разбойника, и богатырь со смехом добавил ему ногой. Босяга подняло в воздух. Он пролетел над лежащим Бобырем, над кашляющим мужиком и врезался в одного из волхвов.
Оба уже вошли в землю по грудь, но борьба еще не окончилась. Между ними воздух дрожал от сгустившегося колдовства. Волхвы бились по-своему, и разбойнику, даже с ножом в руках, было не место в этой битве. Он оказался лишним.
Едва голова его коснулась радужного тумана, покрывавшего обе фигуры, как раздался треск и ослепительно голубой свет разодрал темноту на клочья до самых стен соседних домов. Грохнуло так, словно Перун ударил рядом одной из своих громовых стрел.
- Бежим!
Ослепленный богатырь припал на колено и, обронив котелок, выхватил меч.
Но он опоздал.
Рубить было уже некого. Сквозь гул в ушах слышался только удаляющийся топот. Проморгавшись и привыкнув к лунному свету, он увидел, что рядом уже никого нет. Почти никого. Остались только он с конем, да спасенный от разбойников горожанин. Этот все чихал, кашлял и ползал в луже, от которой несло на всю улицу уксусом.
По его виду ясно было, что расспрашивать его о подробностях бессмысленно, поэтому богатырь спросил о главном:
- Живой?
- Жи…вой… - ответил Гаврила. Он еще не видел, кому отвечал - глаза слезились. - Ты кто?
- Я Василий Банишев сын, по прозвищу Баниш-Законник… А ты?
- А я - Гаврила Масленников.
Гаврила проморгался. Уксус стек с него, но нос и горло першило от резкого запаха. Спаситель кривил губы, сплюнул под ноги. Страха в нем не было - только злость. Журавлевец вновь ощутил себя мокрым и грязным.
- Пахнет? - с вызовом спросил он. Василий помахал ладонью перед лицом, разгоняя воздух.
- Если б пахло, то слова бы не сказал… Тут, брат, воняет…
Гаврила спорить не стал - со спасителем особенно не поспоришь. Лицо - глаза, губы, нос - горели и он не чувствовал ничего кроме желания найти бочку с водой и забраться туда. С головой.
- Одного тебя тут волохали?
Вспомнив о Игнациусе, Гаврила повернулся, чтоб посмотреть, что с ним стало.
- Товарищ мой тут был…
В лунном свете видно было только одного разбойника, да развалины, да две ямины, прямо посреди дороги.
- Ну и где твой товарищ? - спросил Баниш-Законник оглянувшись. - Нет тут твоего товарища…
На улице и впрямь остались только они, да оглушенный богатырской рукавицей злодей. Богатырь подобрал ее и сунул за пояс.
- Может, разбойники увели? - неуверенно предложил Гаврила. Не мог же товарищ и в самом деле просто пропасть. Богатырь отрицательно покачал головой.
- Да нет. Не до него им было. Они вон своего бросили - что им твой-то товарищ?
Масленников беспомощно оглянулся.
- Может в яме? Он как раз в той стороне стоял…
Спаситель прошелся по улице, посидел над ямами, покачал головой.
- Пусто…
Гаврила молчал, не зная что делать - то ли радоваться неожиданному избавлению, то ли искать пропавшего товарища. Его спаситель понимал в этом куда больше чем сам он.
- Либо твой друг разбойник, что плохо, либо колдун, что еще хуже… А может быть и трус. Это вообще никуда не годится…