Напомню, что, по их словам, в этом оазисе культуры посреди лондонской пустоши торгуют билетами по приемлемой цене.
Но что же там находилось на самом деле? Увы, по указанному адресу мы обнаружили примерно с десяток ирландских пабов, хозяева которых ничего не ведали о каких-либо симпатиях своих завсегдатаев к «МЮ». С другой стороны, никто не мог принять версию о том, что Джефф нас обманул. Поэтому мы упорно продолжали увеличивать число обнаруженных ирландских пивных. Когда же мы выбились из сил, так как в каждом из этих заведений выпивали по кружке «Гиннесса», Белыч предложил перенести розыски на завтра, с чем остальные RR-овцы мгновенно согласились.
Но где же в тот момент был Никит-ах, резонно спросите меня вы. Отвечу – Никит-ах метался между нами и Джоном, успевая и там, и здесь опустошать энное количество кружек. В итоге он разошелся настолько, что стал запивать пивом виски, резко увеличив степень своего опьянения, следствием чего стало панкообразное поведение Фюрера на набережных Лондона, куда мы отправились по настоятельной просьбе много чего прочитавшего о них Белыча.
Последний страстно желал увидеть Парламент ночью. И был прав, так как зрелище того заслуживало. За осмотром демократического оплота конституционной монархии последовали здания, расположенные по обеим сторонам Темзы, и наконец мы вышли на площадь, где высились Вестминстерское аббатство и еще целая куча помпезных строений. К этому времени экскурсанты перестали пить виски из стаканчиков и стали делать это исключительно из горла, распугивая редких прохожих.
Еще более опьяненные созерцанием красот погрузившейся во тьму столицы, мы стали кружить по ее центру, выбирая наиболее чудесные места, и окончательно сошли с рельсов где-то в два часа ночи по местному. Тут-то и выяснилось, что Белыч хочет спать, Джимми – есть, Никит-ах – пить, Джон – рассматривать витрины закрытых магазинов модной одежды. Ну а я пребывал в ужасе от того, что мы не только никуда не уедем, раз уж Фюрера понесло вскачь, но и не найдем места, где можно будет приобрести новую бутылку виски. Так что весьма вероятно, мы будем вынуждены отнимать бухало у не в меру загулявших прохожих.
Впрочем, Красный Вождь был уверен, что где-где, а в его «родном» Паддингтоне он найдет не только виски, но даже садомазопритон, где говорят по-русски. Воодушевленные его уверенностью, мы подошли к некой станции метро, которая, к нашему изумлению, оказалась открытой и даже проглатывающей пьяных в жопу полуночников. Еще больше мы удивились, когда обнаружили, что наши «суточные» проездные билеты действуют, несмотря на то что суббота давно перешла в воскресенье. Когда же мы вошли внутрь, то обалдели вконец. Такого количества переходов, лифтов, лестниц, эскалаторов, платформ и тоннелей я еще не видел, хотя и пожил достаточно долго в Нью-Йорке с его необъятным сабвеем. И только присутствие безмерно начитанного Белыча позволило нам отыскать нужный путь для отъезда в Паддингтон.
Добравшись до пункта назначения, для чего нам потребовалась целая куча пересадок (еще раз спасибо, Белыч!), мы выскочили на перекресток, чтобы разойтись затем в разные стороны.
Белыч с Джимми помчались спать и есть, а наша троица отправилась искать обещанную Никит-ахом ликерку. Целых два часа мы молча следовали за бежавшим трусцой Фюрером, пока он не повернулся к нам, резко остановившись, и не зашелся заплетающимся лаем: «Все, достали вы меня, на хуй, со своим пьянством!»
Означала сия тирада, что упившемуся Красному Вождю стало не до бутылки. Попрощавшись с Духовным Лидером нашего движения, мы еще полчаса покружили по району, пока Джон не предложил мне пойти в хостел, затерявшийся среди одинаковых белых зданий. Как ни странно, вышли мы на него достаточно быстро, но, едва зашли внутрь, остановились как вкопанные. Перед нами висела табличка «Бар открыт», указывающая на уходящую вниз лестницу, а из глубин подвального помещения доносились какофонические звуки.
Вот тебе на! Мы-то, дураки, столько времени впотьмах разгуливали, когда тут такое!..
В баре бухала толпа народу, но перед стойкой было подозрительно пусто, и мы даже не сразу поверили, что здесь есть и виски трех сортов, и пиво пятнадцати. По всей вероятности, к четырем часам ночи бабло у местной публики закончилось и бармен свалил в туман из-за безделья. Но тут он, как по заказу, всплыл из небытия.
Прикупив и пива, и виски, мы сели за пустой столик в самом конце заведения, принявшись подводить итоги.
В это время к нам подошла какая-то местная свиноматка, древняя, как и ее профессия, и попросила дать ей травы (!!!), так как ее собственная давно закончилась. ПАУЗА.
И пока в воздухе висит пауза, я попробую поделиться с вами мыслями по данному поводу. Сейчас, по прошествии времени, когда не осталось места для расслабленности и все мое свободное время занял «МЮ», я хотел бы, пользуясь случаем, пожелать нашим противникам хотя бы один раз увидеть выражение лица Джона, появившееся у него в тот момент. Чтобы вас, уважаемые враги, перекосоебило точно так же, как и ту лондонскую шлюху.
Самое же неприятное в случившемся заключалось в том, что после прозвучавшей просьбы Джон начисто утратил способность пить и призвал меня покинуть эту грязную нору.
Что ж, делать нечего, пришлось быстро все допить и отправляться в номер, где нас встретил заливистый храп наевшихся и начитавшихся. Какие сны мне приснились тогда, я не помню.
ДЕНЬ ОДИННАДЦАТЫЙ
Лондонские поправки к золотому правилу выезда
Все произошедшее говорило в пользу того, что поутру никто из нас не должен был проснуться. Тем не менее Фюрер заявился к нам в хостел ни свет ни заря, хотя ничто накануне не свидетельствовало о его благорасположенности к соратникам. Однако я забежал вперед.
Итак, мои товарищи спали и ни о чем, кроме своих галлюцинаций, не ведали. И только я один испытывал на себе все прелести утреннего похмелья.
Заявление, что я в тот момент не спал, было бы преувеличением, так как подобное состояние трудно отнести к бодрствованию. Нет, я просто лежал с закрытыми глазами и умирал, добиваемый мыслью о том, что никаких сил не хватит на преодоление лестницы и блуждание в поисках ближайшей пивной, которая по закону подлости обязательно будет закрыта до одиннадцати или, того хуже, до полудня. Таковы уж законы королевства, доведшие население столицы до устойчивого роста популярности ФК «Миллуол» и «Вест Хэм».[78]
Я ощущал, представлял, настраивался, вспоминал близких и умирал, пока наша комната не огласилась душераздирающим воплем, сорвавшимся с уст спящего, заметьте, Джона Боя. Похоже, что вы и без меня догадались, кто из нас способен на столь истошный и протяжный крик в состоянии пьяного забытья. Да, действительно, это был он, и только он, Джон Бой, полный сил и стремления к борьбе даже без сознания. В связи с тем, что Белыч с Джимми не вздрогнули и даже ухом не повели в ответ на дикую выходку Джона, я решил самостоятельно разобраться в случившемся.
Первым делом следовало выявить информацию, заключенную в этом вопле. Другими словами, определить «мессидж», как выразились бы в таких случаях кинокритики и устроители фестивалей. И уже затем можно было докапываться до причины рождения такого сверхдецибельного саунда.
Как обычно, я оказался прав в своих гипотезах, традиционно зиждящихся на хорошем знании устремлений соратников. Равно как и на большом личном опыте общения с ними. Белыч и Джимми просто храпели – их жизнь удалась, точнее, деньги кончились и покупать стало не на что. А вот Джону явно чего-то не хватало для полного счастья. Но чего же именно?
Перебрав в памяти все его приобретения, я так и не смог выявить ни одной фирмы по производству одежды, обслуживающей хулиганские вкусы, которую бы не прибрал к рукам наш неистовый ирландец. К тому же, прямо как у Антона Семеновича Шпака, счет его покупкам следовало вести в геометрической прогрессии. То есть «Бен Шерман» – два, «Фред Перри» – четыре, «Генри Ллойд» – восемь, «Стоун Айленд» – большой пакет, «Берберри» – мешок с сумкой и т. д. А ведь еще пару раз как минимум он посещал все эти магазины в одиночку! Интересно, кого же я пропустил?
78
Оба этих столичных клуба из рабочих районов печально известны крайней свирепостью своих болельщиков.