Изменить стиль страницы

Глава 15

Утро наступившего дня выдалось солнечным и относительно теплым. Ни малейшего намека на бушевавшую еще совсем недавно бурю. Наша троица сидела рядком недалеко от входа в пещеру, на трухлявом комле вывернутой с корнем сосны и усиленно работала ложками, поглощая гороховую кашу с копченой свининой.

— Жалко горчицы нет. — Мечтательно произнес Гвенлин, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба,

— И хлебушка белого свежеиспеченного не помешало бы. — Добавил Мандрагор.

— Размечтались, — ворчливо заметил Шмультик, — одному горчицу подавай, другому — свежую булочку, гурманы хреновы, вот станете…

Кем станут в самом скором времени его товарищи, и что после этого случится, демон договорить не успел, поскольку интереснейшая дискуссия о кулинарных изысках, не успев толком начаться, была прервана характерным свистом выпущенной из лука стрелы. Шмультика спасла его нечеловеческая реакция, позволившая ему вовремя заметить подлетающую стрелу, направленную твердой рукой профессионального лучника точно между его разноцветных глаз, и ловко от нее увернуться. Полет второй стрелы, нацеленной прямо в лоб Гвенлина, он подкорректировал, метнув в нее свою миску с недоеденной кашей. Звякнув стальным наконечником об оловянный бок безвинно пострадавшей миски, стрелка вместо того, чтобы, пробив череп юноши, вонзиться в его мозг, всего лишь задела оперением растрепанные волосы Гвена, врезалась в гранитную стену пещеры и, отскочив от нее, затерялась в зарослях обильно растущего вокруг папоротника. Ни мгновения не мешкая, демон одной рукой схватил магического корня, другой Гвенлина и буквально силой потащил обоих под спасительные каменные своды. Где-то на полпути к пещере до сознания юноши наконец-то дошло, какой опасности только что ему удалось избежать, благодаря феноменальной реакции своего инфернального приятеля, и он заработал ногами более осмысленно, умудряясь при этом следить краем глаза за скачущим по горной тропе хорошо ему знакомым отрядом.

Компаньоны все-таки вовремя успели укрыться в темном зеве пещеры. Лучников подвела самонадеянность, свойственная всякому профессионалу высочайшей квалификации — они были полностью уверены в том, что с первого выстрела прикончат увлеченных едой путников, поэтому не приготовили запасные стрелы на случай промаха или какой другой неожиданности. Их коллеги по цеху вместо того, чтобы подстраховать стрелков бились в это время об заклад: с какой точностью ляжет та или иная стрела и умрет ли жертва сразу или некоторое время помучается. Никто из них не мог и предположить, что кто-нибудь способен увернуться от одной летящей смерти и, более того, попасть оловянной миской во вторую, да так, чтобы та сбилась с курса и прошла мимо цели. Подхватив на бегу свои котомки, Гвенлин и Шмультик укрылись за выступом скалы, где никакой лучник не смог бы их достать, а испуганный Мандрагор моментально шмыгнул в карман куртки юноши, где от перенесенного нервного стресса тут же впал в оцепенение.

— Чего делать будем? — поинтересовался Гвен. — Сейчас сюда заявятся мечники и порубят нас в капусту.

— У тебя же чудо-меч, — иронично заметил демон, — чего тебе бояться дюжины каких-то ландскнехтов.

На оскорбительную подначку молодой человек ничего не ответил, лишь горько усмехнулся, мол, против лома нет приема — слишком много этих ландскнехтов на одного воина-самоучку, к тому же под прикрытием лучников.

— Понимаю. — Шмультик осторожно высунул голову из укрытия, чтобы посмотреть, что творится на улице, и сразу же убрал обратно. — Накаркал — шестерка вчерашних кирасир из свиты герцогского отпрыска топает в сторону пещеры. Что будем делать, Гвен?

Однако товарищ вновь ничего не ответил. Он лихорадочно перебирал в руках магические свитки, которые благоразумно прихватил из пещеры Моргелана. Обнаружив подходящее заклинание, бывший ученик чародея удовлетворенно хмыкнул, надорвал пергамент и бросил листочек в сторону выхода из пещеры. Коснувшись каменного пола, свиток вспыхнул ярким зеленоватым огнем и в считанные мгновения сгорел без остатка. К великому разочарованию Шмультика никаких других видимых глазом эффектов не было им отмечено. Огромный переливающийся в лучах солнечного света дракон не материализовался на лужайке перед пещерой и не набросился на противника. Земля не разверзлась под ногами приближающихся наемников и не поглотила их вместе с затаившимися в лесной чаще лучниками. Обожаемый магической братией огненный шторм не поднялся и не пролился потоками горящей серы на головы злоумышленников. Потомок древнего инфернального рода досадливо поморщился и выдал грязное ругательство настолько замысловатое, что у его напарника от восхищения и зависти перехватило дух. Подивившись способности товарища давать краткие, емкие и объективные характеристики своим недругам, Гвенлин спросил:

— Что с тобой, Шмуль?

— Как чего? — Махнул рукой раздосадованный демон. — Заклинания твои, похоже, отсырели, видишь, не подействовало!

— Все нормально. — Неожиданно молодой человек шагнул из-за укрытия к центру пещеры, где его спокойно могла достать стрела лучника. — Вход перегорожен огненной завесой. Теперь сюда любому путь заказан, даже их грандмастеру, поскольку заклинание было написано рукой моего учителя, а он по гильдейскому табелю о рангах не какой-нибудь хухры-мухры, а генеральный архимаг — посвященный высшей ступени.

— Неужто? — Показушно всплеснул руками Шмультик. — Да ты у нас, оказывается, генеральский выкормыш…

Довести до конца начатую мысль, ему не было суждено, поскольку вход в пещеру озарила яркая вспышка — это направленная прямо в сердце юноши стрела, наткнувшись на невидимую глазом магическую завесу, сгорела без остатка вместе с оперением и стальным наконечником.

— Эффектно и эффективно. — Выпучил глаза ошарашенный демон. — Силен был твой генерал и заклинания у него получались оченно даже недурственными: зыбучка, эта завеса и те два заклинания против Зверя также здорово жахнули. К тому же отменное пойло умел готовить — чистый цимес, хотя пареная с сушеными сливами морковка — то, что некоторые, причмокивая и закатывая глаза к потолку, громко называют цимесом, ни в какое сравнение не идет с фирменным спиртом твоего учителя. Пусть земля ему будет пухом, а душа найдет достойное пристанище!