– 2 -
Утром Марта влетела ко мне в страшных нервах и как минимум за два часа до условленного срока.
– Знаю, знаю, что слишком рано, но меня подгонял труп. Не поверишь, наконец-то он появился!
Я невольно бросила взгляд на упитанного курчонка, которого как раз собиралась сунуть в духовку. Каюсь, вчерашний труп совершенно выветрился из моей головы. Марта проследила за моим взглядом и встревожилась:
– Он что, фаршированный? И небось начинка сладкая?
Я поспешила ее успокоить:
– Нет, горькая. Вернее, кислая. Точнее, полусладкая.
– Ну, тогда еще ничего. А мне достанется?
– Неужели ты полагаешь, что я одна в состоянии такого слопать? И ты вот из-за этого фаршированного трупа примчалась ко мне ни свет ни заря? Так захотелось его отведать? А откуда ты вообще про него узнала?
Вздрогнув, Марта поежилась.
– Не смей употреблять слово "труп", если мне предстоит его есть! Нет, цыпленок тут ни при чем, я примчалась из-за настоящего трупа. Как раз для нас. Дай мне чего-нибудь хлебнуть, не видишь разве, как я потрясена! Что у тебя есть? Пиво, виски, коньяк? Все пропало! Сама себе загубила жизнь!
– Не ты первая, не ты последняя, – успокоила я свою темпераментную соавторшу, зная ее повышенную эмоциональность. Отрегулировала газ в духовке, сунула туда курчонка. – Пиво в холодильнике, можешь сама достать. Виски тоже. Найдется и коньяк, только не в холодильнике.
– Нет, я предпочитаю пиво.
Я достала из буфета стаканы и со вниманием осмотрела Марту. Выглядит чудесно, по ней никак не заметишь, что жизнь ее пропала. Что вздрючена – это да, но такое с ней случалось часто. Правда, на сей раз взбудоражена больше обычного.
– Так что же стряслось?
– Ох, все! Я потеряла мужчину моей мечты, кажется, навсегда, а ходить перед ним на задних лапках не собираюсь, а без него жизнь не мила…
– Погоди! Ты про кого говоришь? Уж не про Доминика ли?
– Ну да, про кого же еще!
Холера, надо же! Если замешан Доминик, значит, дело серьезное. Когда речь заходит о Доминике, моя Мартуся теряет всякую способность соображать, и теперь от нее никакого толку не добьешься. Этот Доминик давно уже сидит у меня в печенках. Какой номер он отколол на этот раз? Минутку, что там Марта бормочет?
– …не выношу истерик и впредь не намерена, а вчера вечером я оставила его, он прекрасно знает почему, хотя и пыталась что-то солгать, а самое плохое – он ни словечка мне не сказал, но так каменно молчал, аж мурашки по коже. Прям как мертвый сделался, сил моих нет… И теперь я раздираюсь на две неравные половины…
– Половины всегда равные, – поучающе вырвалось у меня. И кто за язык дергал? Ведь я в этом не столь уж уверена.
– И вовсе не всегда! – вскинулась Мартуся. – Вот я изнутри на куски рвусь, и эти куски во мне так и летают, так и сталкиваются, как же равные? Нет, ты скажи, что мне, несчастной, теперь делать? Просто разрываюсь, прямо как в песне, дикая страсть бушует во мне, то тянет к мужу, то к жене…
– Да ты никак спятила?
– А я разве говорю, что нет?
Если честно, я ее очень хорошо понимала. Мечется из-за мужика, с кем не бывает? Сама ведь испытала, на собственной шкуре.
И словно воочию увидела его красивое, мужественное лицо, его руки, запястья… Меня с такой непреодолимой силой тянуло прикоснуться к ним, взять в свои руки, прижаться щекой… И он склонен был ответить мне взаимностью, собственно, даже ответил, вот только странно как-то…
Между нами встало казино.
– Тут секс, а там игровые автоматы и рулетка, – лихорадочно продолжала Марта свою исповедь, несчастная и злая, словно заглянув в мои мысли. – Через дверь слышно, а паршивый шарик так я как будто даже видела: вот он прыгнул в двадцатку, а на нее поставили по максимуму, корнеры, сплиты, номера, серые жетоны. А они мои, серые, мои любимые!
Что-то во мне дрогнуло, ведь я тоже охотнее всего играла серыми и однажды угадала зеро три раза кряду!
– А здесь – постель, и его лицо надо мной, это я выражаюсь символически, мы сидели в кафе внизу, на втором этаже… Ну и что мне оставалось делать?
Я очень хорошо знала, что она должна была сделать, и столь же хорошо знала, что сделала бы сама на ее месте. Да нет, без всякого "бы". Сделала. И потеряла мужчину моей жизни навсегда.
Ну ладно, что теперь-то… Но ведь Марта была моложе меня на двадцать лет с гаком! И у меня тогда были уже подросшие дети, а у нее пока их вовсе не было. И она очень хотела их иметь, хотела стать нормальной женщиной, женой, матерью…
– И потому меня с ним тогда не оказалось! – поставила Марта точку в своей исповеди.
К сожалению, отвлекшись на воспоминания, я пропустила мимо ушей последнюю часть ее рассказа, однако поняла главное – своего мужчину Марта потеряла из-за страсти к игре. Мужчину никак не удается совместить с азартом, или он, или игра, уж это я хорошо знала. Женщина в подобной ситуации охотно пойдет на компромисс, мужчина же – ни в коем случае. Ну разве что один из миллиона.
И тут я опомнилась:
– Погоди, когда?
– Что когда?
– Когда и где тебя не оказалось рядом с Домиником?
– О господи, я же тебе твержу – как раз тогда, когда нашли труп!
– Какой труп?
– Да наш же, из-за которого я к тебе примчалась! Только об этом и говорю…
– Весьма хаотично. Я поняла – ты говоришь о страсти, к мужчине и игре, о загубленной жизни…
Марта вдруг перестала дергаться и с тревогой уставилась на меня:
– Иоанна, ты здорова? Нам небеса труп посылают, а ты словно и не рада такому подарку судьбы. Ну я – понятное дело, у меня жизненная катастрофа, но ты почему не реагируешь?
– У меня тоже была такая жизненная катастрофа.
– Так давно ведь, ты успела к ней привыкнуть, а у меня свеженькая, вчера разразилась. Вернее, сегодня ночью.
– И ты привыкнешь. А сейчас расскажи обо всем спокойно и по порядку. Не о Доминике и казино, о них я и так все знаю, а о трупе.
– Да это же все взаимосвязано. У Доминика нет алиби, потому что я его оставила из-за казино, и теперь у него такие неприятности…
Я попыталась уточнить:
– Ты оставила Доминика, когда он его убивал?
– Кто?
– Ну Доминик твой. Погоди, что ты? Успокойся! Если не Доминик, так этот, как его… убийца. Преступник.