– Ну спасибо, подруга! Если не обо мне, хоть о нашем сценарии подумай! Меня сразу за решетку посадят, и на чем я там писать буду?
– Телевидение организует тебе персональную камеру. С компьютером! На худой конец – с пишущей машинкой. И сотовый получишь, чтобы мы с тобой обсуждали возникшие по ходу версии.
Я быстренько прикинула все недостатки и достоинства развертывающейся передо мной перспективы. С одной стороны, всем известно, как переполнены наши тюрьмы, и полиция не спешит пихать туда всяких сомнительных подозреваемых. С другой – прокуроры обожают сажать таких недотеп, как я, а не настоящих преступников, из-за которых ведь и обидеть могут вплоть до убийства. Честные же рохли ничем прокурору не опасны, а для отчета сгодятся. Что я могу прокурору сделать? Напишу о нем? Да кто у нас считается с публикациями, печатное слово сейчас – не оружие, настоящего же оружия не имею. Эх, давно надо было купить на базаре у русских какой-никакой пистолет, хотя бы ТТ…
Вслух я ответила:
– Ну нет, подозреваемой стану лишь в случае крайней необходимости, а пока предпочла бы базироваться на Доминике, тем более что меня они могут сделать не просто подозреваемой, а копнуть глубже. Так что давай сообща подведем итоги. Итак, похоже, что трупов было два, причем в одном и том же гостиничном номере. Один был раньше, и меня никто не убедит в том, что это был еще живой человек. А второй позже. У одного голова была размозжена пулей дум-дум… ведь именно в таких случаях с одной стороны – аккуратная эстетическая дырочка, а с другой сплошное месиво? Второго же задушили. Кстати, голыми руками или как?
– Вроде бы не голыми. Чем-то другим.
– Жаль.
– А тебе что?
– Пора бы знать: когда душат голыми руками, остаются следы, от которых преступнику потом не отвертеться. Или отпечатки пальцев, или следы зубов…
– Иоанна, замолчи, пожалуйста. У меня уже желудок к горлу подкатывает.
– Водвори его на место, – посоветовала я рассеянно. – Ладно, на нет и суда нет. И один из наших трупов был мертвым уже в шесть вечера, второй же задушен позже, где-то около полуночи. Вскрытие покажет. И если первый куда-то исчез, раз при тебе говорили только о задушенном, меня очень интересует, что же сделали с тем, без головы, потому как я его знала.
Марта так и вскинулась:
– Серьезно?! Ты об этом даже не намекнула.
– К слову не пришлось. Да и история такая глупая, что потом мы с тобой должны ее продумать во всех подробностях. Знакома я с ним не была, но твердо знаю, что был замешан во всевозможные давнишние свинства, хвосты за которыми тянутся до наших дней. Ты о тех делах не можешь ничего знать, под стол еще пешком ходила, так что сейчас мне пришлось бы тебе слишком долго все разъяснять, а время поджимает.
– Так он нам может пригодиться?
– Ни в коем случае, ведь это уже область политики, а я решительно отказываюсь…
– Тогда на кой хрен, если выражаться культурно, мне разъяснять то, что происходило в прежние годы?
– А на тот, что у меня нехорошее предчувствие, – грустно призналась я. – Труп в "Мариотте" может быть связан с давнишними делами, и без истории нам не обойтись.
И в этот момент, словно по заказу, позвонила Анита.