Именно в эту работу хотелось бы включиться Майро. Но что пользы от его скрюченных, трясущихся рук, от его слабых ног среди пашен амаранта?
Что пользы от простого сидения у ткацкого станка? Он даже не может хорошо говорить, чтобы учить других.
Эла работала над развитием новых видов растений Земли и даже мелких видов животных и насекомых, новых форм, которые не только в состоянии сопротивляться Десколаде, но и нейтрализовать ее. Мать помогала ей в основном советами и лишь изредка практически. Она была полностью поглощена новой, очень важной и очень секретной работой. Снова, только Эндер пришел к Майро и рассказал о том, что знала лишь его семья и Аунда: королева пчел жива, она снова возродится к жизни, как только Новинха найдет способ защиты от Десколады, ее и баггеров, порожденных ею. Как только все будет готово, королева пчел оживет.
И опять это все пройдет мимо Майро. Впервые в истории люди и две чуждые расы будут жить вместе как ремены, а Майро не станет частью ни одной из них. Он стал менее человеком, чем свиноподобные. Он не может ничего делать руками, не может даже говорить. Он перестал быть использующим орудия, членораздельно говорящим животным. Он превратился в ваэлза. Они держали его как любимую игрушку.
Да, он должен уехать, он хотел уехать. Лучше всего испариться, исчезнуть. Даже от самого себя.
Но не прямо сейчас. У него появился неразрешимый вопрос, которым он боялся поделиться с другими. Он должен сам найти разгадку. Его терминал стал вести себя очень странно.
Он заметил это еще в первую неделю, когда ему удалось выкарабкаться из цепких лап паралича. Он сканировал файлы Аунды и вдруг понял, что не предпринимая ничего особенного, он вторгся в файлы закрытого доступа. Они были защищены несколькими паролями, он и понятия не имел, что могло быть в качестве паролей, хотя каким-то образом информация оказалась доступна ему.
Там оказались ее размышления об эволюции свиноподобных, о возможном до-десколадовом обществе и жизненных моделях. Именно об этом она говорила и спорила с Майро две недели назад. Теперь она сделала эту информацию закрытой для доступа и вообще не обсуждала с ним.
Майро не стал говорить ей, что видел те файлы, но однажды он умело направил беседу в нужное русло. Она с воодушевлением поделилась с ним своими идеями сразу, как только он коснулся темы. Памятуя, что он только сам может выслушивать заикание своего голоса, он оставил большинство аргументов при себе, сосредоточившись на ее рассказе и молча споря с ней.
Но то, что она скрыла ряд информации, говорило о том, чем она действительно интересовалась.
Но как ему удавалось?
Это случилось снова и снова. Файлы Элы, матери, дона Кристиана. Как только свиноподобные начали играть с терминалом, он смог видеть их как эхо-отображение. Это позволило ему быть в курсе всех их компьютерных исследований, делать предположения и даже кое-что менять, помогая им. Он мог практически видеть, чем интересуются свиноподобные и облегчать их поиск. Но откуда у него такой могущественный, такой сверхприоритетный доступ к машине.
Терминал как будто стремился отождествиться с ним. Вместо набора длинных кодовых последовательностей, он лишь начинал набирать команду, и машина уже выполняла его инструкцию. В конечном итоге ему не нужно было даже регистрироваться и вводить входной пароль. Он нажимал любую клавишу клавиатуры и на экране появлялся список работ, которые он обычно выполнял, он мог выбрать любую из них. Он мог нажать лишь цифру, обозначающую нужную деятельность, и система была готова к работе. Это экономило ему массу усилий, а главное время, которое требовалось для кропотливого набора буквы за буквой.
Сначала он думал, что это проделки Олхейдо, что он или кто-нибудь из офиса мэра написали для него служебную программу. Но Олхейдо лишь ошалело взирал на проказы терминала и повторял: мистика. А когда он послал сообщение мэру, она не получила его. Вместо нее его навестил Говорящий от имени Мертвых.
– Твой терминал, Майро, стал очень полезным, – сказал Эндер.
Майро не отвечал. Он думал, почему мэр переслала его записку Говорящему.
– Мэр не получила твоего послания, – сказал Эндер, – его получил я. И будет лучше, если ты не будешь ни с кем делиться о том, что вытворяет твой терминал.
– Почему? – спросил Майро. Это единственное слово, которое он мог произносить без запинки.
– Потому что тебе помогает не новая программа. Это личность, персона.
Майро рассмеялся. Ни один человек не действовал так быстро, как работала эта программа. Она была быстрее всех тех программ, с которыми он работал раньше, она оказалась очень инициативной и всесильной. Это было быстрее человека, но разумнее программы.
– Это мой старинный друг. По крайней мере, это она сказала мне о твоем послании и предложила, чтобы я передал тебе, что благоразумие очень хорошее качество. Ты видишь, она чуть застенчива. У нее не так много друзей.
– Сколько?
– В настоящее время два. А на протяжении нескольких тысяч лет всего один.
– Не человек, – сказал Майро.
– Ремен, – ответил Эндер. – Она более гуманна, чем многие люди. Мы любили друг друга долгое время, помогали друг другу, зависели друг от друга. Но последние недели, после прибытия сюда, мы разошлись. Я стал больше вовлечен в жизнь людей, окружающих меня. Твоя семья.
– Мама.
– Да. Твоя мать, твои братья и сестры, работа со свиноподобными, работа с королевой пчел. Мой друг и я все время разговаривали друг с другом. Теперь у меня нет времени. Иногда мы обижали друг друга. Она очень одинока. Я думаю ей нужна другая компания.
– Я?
– Да. Она уже помогает тебе. Теперь, когда ты знаешь о ее существовании, ты поймешь, что она – очень хороший друг. Тебе не найти лучше, терпимее и полезнее.
– Как щенок?
– Не будь болваном, – сказал Эндер, – я представляю тебя четвертой чуждой расе. Ты же хотел быть зенологом, не так ли? Она знает тебя, Майро.
Твои физические проблемы для нее ничто. Она совсем не имеет тела. Она существует среди филотических колебаний и связей ансибла Ста Миров. Она самое умное и интеллигентное создание вселенной. Ты второй человек, которому она решила показать себя.