Когда в начале девяностых роман Дика добрался до нас, я имел честь написать на него рецензию, предположив, что не найдется отечественного автора, которой исходил бы из такого же, как у Дика, жуткого предположения. Мне казалось /и сейчас кажется/, что после немыслимых страданий заниматься литературными играми святотатственно и постыдно. Американцы по-иному смотрят на некоторые вещи... Как я был наивен! Не успела высохнуть типографская краска на рецензии, как два фантаста схватились за эту тему. Одним из них был Лазарчук, а вторым Абрамов, который дважды тиснул "утопию" "Тихий ангел пролетел" в 1994 году. Обозначение "утопия" принадлежит автору, и это действительно утопия, если считать ее главным признаком умилительность, чему вовсе не мешает обилие грубых слов из полууголовного, а иногда и одесского арго /"Киндэпнули тебя, флюгер, фигец котенку Машке", "президент Ирака Задам Хувсем", "И что вы себе думаете? Ильин-таки сел".../. Хотя автор разделал под орех жизнь нашей славной державы при коммунистах, но главному герою, бывшему летчику, лучше всего жилось в "другом", брежневском времени. "Ильин в том периоде довольно долго жил, отменно работал и работой своей, ее результатами гордился. И ничего застойного в ней не находил" - фраза, которая больше характеризует автора, нежели героя. Рядовому летчику сверху видно далеко не все. Неприятное ощущение производят кухонные выпады против перестройки. Особенно не нравится автору перестроечник с лысиной, на которой вольготно раскинулось родимое пятно, похожее то ли на Суматру, то ли на всю Индонезию сразу. Годы, в которых Ильину приходится жить ныне, страна процветает, в ней, как и во всем мире, з д о р о в а я э к о -н о м и к а /подчеркнуто автором/. Обыкновенный кочегар имеет возможность за смену опрокинуть десяток банок пива "Хейнекейн" из стоящего рядом холодильника и закусить отличной колбаской. Если не роскошествовать, то треть зарплаты остается на то, чтобы накапливать сбереженьица на дачный участочек... Ну, наконец-то на Россию просыпался золотой дождь. А все почему? А потому, что нас победили гитлеровцы. Неслыханных зверств они творить не стали. Врали нам, стало быть, про них. Расстреляли, правда, какую-то шушеру. И книжечки кое-какие сожгли, Сталина того же. А больше ничего экстраординарного и не произошло. Через несколько лет их - а значит, и наш - фюрер скончался естественной смертью. На смену ему столь же естественно пришел Аденауэр. Российская же социалистическая идея плавно перелилась в национал-социалистическую, а еще конкретнее - в русскую, которая давно ждала своего часа. И вот дождалась. Дождалась, расцвела и теперь настолько безраздельно царит в стране, что в нее безропотно влились и все прочие национальные идеи. /О судьбе евреев автор, правда, деликатно умолчал/. Трудно, должно быть, найти другое произведение, где бы связь так называемой русской идеи с фашизмом была бы продекларирована столь открыто и простодушно. Даже не связь - идентичность. Понимаете ли, пресловутой русской идее все время что-то мешало. Декабристы, разночинцы, западники, Чаадаев, Герцен, социал-демократы, философы-святоши... Потом пришли большевики. Не все, правда, сразу, как граф А.Н.Толстой, поняли, что всего-то им надо было из программных установок выкинуть самим же мешающую приставку "интер", но помогли родственные по духу нацисты из Германии. Интернационализм превратился в национал-социализм. Если пользоваться советской фразеологией, то у автора просто не хватает слов, чтобы выразить полное удовлетворение. Ни о каких неприятностях от нашествия немцев автор и не вспомнил. Батраки на Украине? Немцы даже наших гебешников не турнули, наоборот, гестапо с распростертыми объятиями приняло чекистов в свои ряды: кто же станет бросаться такими профессионалами. Не было ни бредовых идей о жизненном пространстве, ни о превосходстве арийской расы, к которой "русские свиньи" вроде бы не принадлежали. Не было лагерей смерти, душегубок, крематориев, не было Бабьего Яра, варшавского гетто, Майданека, Освенцима... Ничего не было... А всего лишь пролетел над Россией тихий ангел то ли со свастикой, то ли уже с руническим знаком на рукаве, и стала она жить, да поживать, да добра наживать под сенью дружеских штыков. Мы похожие теории уже слышали; газеты пишут и о том, что кое-кто тренируется, дабы применить их на практике. Любопытна разве что эволюция самого Абрамова. Большинство его многочисленных книг, выходивших в прошлом в соавторстве с отцом, а потом и в результате самостоятельных усилий никаких мыслей не содержали. Не будем придираться - особо вредных тоже не содержали. Иногда Сергею Абрамову что-то удавалось. Что же случилось с редактором еженедельника "Семья"? А то и случилось, к чему его подталкивал ангел-хранитель, наверно, в тех же приблатненных выражениях, в которых этот персонаж общается с Ильиным. Проще говоря, к чему давно лежала его душа. Не один Абрамов испытал аналогичное "влеченье, род недуга". Если обращаться к литературным образам, то он повторил идейную эскалацию Андрея Воронова из "Града обреченного". Точь в точь. И я склонен думать, что это неплохо - человек раскрылся, и мы, по крайней мере, не будем заблуждаться насчет его истинных умонастроений. Вот почему я и начал разговор о повести Абрамова с фразы: "Вот ведь как интересно получается". Теперь уже мы должны учиться у американского автора демократическим взглядам, принципиальности, непримиримости в борьбе с таким, увы, неуничтоженным злом, как фашизм.
"Остров Крым" Василия Аксенова был написан задолго до "Тихого ангела..." Он появился в печати как раз тогда, когда советские "Антеи" высаживали ограниченный контингент на афганских аэродромах. Сочиняя свою "утопию" Аксенов, понятно, не мог еще знать ни об Афганистане, ни о перестройке, ни о том, во что она выльется. Но из той части книги, которая посвящена описанию бывшего СССР, становится до боли очевидной неизбежность разрушения, казалось бы, прочнейшей системы. Во время спитакского землетрясения выяснилось, что в связующие растворы строители воровски подсыпали песочек вместо цемента. Тот же песочек подменил цемент в масштабах всей страны. Стругацкие, правда, предвидели этот крах задолго до Аксенова, но они были вынуждены высказываться более или менее иносказательно, тогда как находившийся за пределами влияния 5-ого отделения КГБ эмигрант Аксенов рубил с плеча и называл вещи своими именами. И хотя я говорил о предпочтении к оставшимся, это не умаляет моего уважения к автору "Острова Крым" и к самой книге. Я бы не называл манеру изображения нашей доперестроечной жизни сатирической, хотя Аксенов, похоже, стремился к этому. Но сама действительность зачастую была такой, что если натуральнейшим образом, волосок к волоску, по Шилову, выписать ее портрет, то он перешибет всякую сатиру. Вот здесь-то и заключается кардинальное различие книг Абрамова и Аксенова, хотя первый вроде бы тоже за разрушение коммунистической системы и, надо думать, причисляет себя к "патриотам". Аксенову не понадобилось призывать на родную страну варягов. Надежды на ее разрушение он возлагает на самое систему. Песок вместо цемента - достаточно ткнуть пальцем. Ткнули... Аксенов дает свой вариант истории. Он исходит из того, что в 1920 году части Красной армии не смогли осилить Перекоп, и Крым остался в руках Врангеля, основавшего там республику, которая так и продолжала существовать долгие годы, официально не признанная Советским Союзом, упорно именовавшим "белогвардейский" Крым "Зоной Восточного Средиземноморья". Одной из черт, подтверждающих жизненность аксеновской модели, может служить ситуация, складывающаяся между Китаем и Тайванем. Все то же самое - до мелочей. Богатый остров, проклинаемый центральным правительством, воинственные танцы вблизи "мятежной провинции" при одновременной оживленнейшей торговле и культурном общении двух Китаев, на что правительство закрывает глаза. И СССР у Аксенова официально не допускает Крым в международные организации, последний, однако, преспокойно там сотрудничает. Точно так же на Тайване существуют требующие как воссоединения с большой родиной, так и полной независимости. Боюсь, что и окончится дело так же печально, как в романе: могучий сосед поглотит процветающий остров. И конец процветанию. Да, похоже на Тайвань. То же и не то. Не знаю, обратил ли сам автор внимание на происшедшую у него историческую инверсию. Не могучий Союз захватил Крымский полуостров, а маленькая республика захватила огромную страну. Захватила, развалила, отбросила ненужные части и принялась за кардинальную переделку. Географический Крым при этом оказался не так уж нужен... А произошло это невидимое вторжение потому, что метафизический Остров Крым уже был здесь у нас дома, правда, временно прячась за пазухой, если не у каждого, то у многих. Как советские туристы из романа обалдевали при виде роскошных магазинов на Южном Берегу, как они завидовали свободе и гласности, которые царили в республике, как они тайком мечтали окунуться в порочную атмосферу запретных для советских граждан районов... - разве все это не Остров Крым в душе? И вдруг он пришел к нам в натуре. Не выходя за пределы Тверской, можно без очереди купить "Тойоту", одеться в такое же платье, как в лучших парижских салонах, забежать в казино или сразиться с "одноруким бандитом", как в Лас-Вегасе... Правда, бўльшая часть игрушек господам "старым русским" не по карману. Но разве раньше, когда редкие туристы скрежетали зубами при виде изобилия в зарубежных супермаркетах, оно было доступнее? Аксенов не просто противопоставляет достаток Крымской республики вечному дефициту в Советской стране. Это было бы примитивно. Он и Крым не пощадил. Вовсе это не рай земной. Там преступность, наркотики, проституция похлеще, чем у нас, там буйствуют молодежные банды с еще более завихренными мозгами, там орудуют фашиствующие "Волчьи сотни"... Республика Крым хлынула к нам не только со своими преимуществами, а так сказать, комплексно. Плюс к этому смешались и схлестнулись две несовместимые экономики - плановая и рыночная. Что ж удивляться тому, что в стране начался хаос. Может, автору не хватило воображения представить себе ту неразбериху, которая уже который год творится в нашей стране, когда мы попытались с ходу, но так же добровольно, как крымчане в романе, произвести у себя переворот.