Разведка удалась. Теперь я знал не только дорогу на вершину, но и точки, где днем располагаются немецкие снайперы. Знал примерно и время их ухода с позиций на перевал. Прикинув все это, я тут же определил, что в предрассветной мгле мы сможем беспрепятственно подняться на вершину.
Из густых облаков посыпал липкий снег. В наступивших сумерках стало трудно различать детали рельефа, и я с большой осторожностью продолжил спуск по кулуару.
Под скалой меня встретили два насквозь промокших, окоченевших автоматчика. Мы с ними быстро зашагали на КП, где с нетерпением ждали результатов разведки.
План завтрашнего наступления на перевал был составлен довольно быстро. Начало штурма назначили на четыре часа утра.
Когда стемнело, гитлеровцы начали обычный предупредительный обстрел. Трассирующие очереди пулеметов пересекали склоны в разных направлениях. Над нами периодически взлетали осветительные ракеты - фашисты опасались диверсий. Пули всю ночь посвистывали над укрытиями, а отряд отдыхал, и только боевое охранение бдительно бодрствовало всю ночь да бойцы-подносчики, припадая к земле при каждой вспышке ракет, двигались на промежуточную базу, где накапливались боеприпасы для завтрашнего боя.
Штурм
Ночь перед наступлением были темная. Я поднял свою группу в половине двенадцатого. Мне с четырьмя бойцами надо было начать подъем по крайней мере за час до выхода отряда, поскольку наш путь был более сложным: он вел на вершину над перевалом. Отсюда ровно в четыре часа утра мы должны были забросать гранатами часть гребня перевала, находящуюся под нами, и открыть огонь из стрелкового оружия. Действия моей группы являлись сигналом к началу штурма. Я заранее согласовал о Хатеновым все детали. Назначив место встречи на перевала и пожелав друг другу удачи, мы с ним по-братски обнялись перед боем.
Над головой .сверкало звездами небо. Трава на склонах, не высохшая от вчерашнего дождя, покрылась еще и обильной росой. Такие приметы предвещали хорошую по-" году на завтра. А нам это было совсем ни к чему. Но мы надеялись взять перевал вскоре после рассвета.
Нелегко выбрать в темноте путь к вершине. К счастью, нам удалось быстро сориентироваться. Пройдя последний пост, сделали перекур у подножия вершины. Дальше курить не придется.
Больше часу все вокруг было тихо, и вдруг гитлеровцы полоснули длинной очередью по склону. Вслед за тем взлетела ракета и, освещая все мертвенным светом, стала медленно опускаться на парашюте. Мы припали к земле. Прямо перед нами черным клыком вздымалась к небу вершина, на которую предстояло подняться.
Ракета вскоре погасла, но разноцветные строчки трассирующих пуль продолжали пронизывать ставшую еще более непроглядной ночную тьму. До появления очередной ракеты надо было укрыться в кулуаре. Мы быстро начали подъем.
Рюкзак с веревкой привычно лежал на спине, приятно согревая ее. Сзади след в след шагали четверо бойцов. Мне даже показалось, что иду с альпинистами на сложную зачетную вершину, как не раз ходил перед войной. Но эта иллюзия длилась только мгновение. Вместо ледоруба я держал в руках карабин, который сразу вернул к действительности. Наша пятерка довольно быстро продвигалась вверх по кулуару, используя вспышки осветительных ракет для выбора пути. Здесь нас пока не могли обнаружить с перевала. Каждый раз, когда над склоном загоралась ракета, мы пытались разглядеть внизу начавший движение отряд, но заметить его так и не удалось. Это означало, что наши бойцы были начеку и успевали скрыться при появлении ракет. Не слышно было никаких звуков. Только однажды, перед тем как зажглась очередная ракета, с осыпи донесся неясный шум. Видимо, оступился кто-то из бойцов. Но фашисты ничего не заметили.
Приближался час штурма. Надо было как можно скорее подняться на вершину, избежав встречи с немецкими снайперами.
На этот раз со мной шли более опытные бойцы - Федоров, Никифоров, Нурулиев, Ощепко. Я отобрал тех, кто хоть раз побывал в горах, и обеспечил людей трофейными горными ботинками. Мы благополучно приблизились к месту, где вчера я чуть не столкнулся с фашистскими снайперами. До появления очередной ракеты посидели, прислушиваясь, у снежного грота. Кругом царила тишина. Рядом начинался выход на предвершинные скалы. Поползли по двое, друг за другом, держа на изготовку оружие. Наконец достигли вершины. Пробираясь ползком, обшарили всю площадку. Никого! Егеря, видимо, еще спали на перевале. С края площадки осторожно заглянули на седловину. Она лежала перед нами в каких-нибудь сорока метрах. На одном из краев площадки, чуть ниже ее, в расселине скал обнаружили замаскированное гнездо снайпера. Вокруг валялись стреляные гильзы. Скольким нашим товарищам немецкие пули принесли смерть!
Теперь надо было ждать назначенного срока, до которого осталось чуть больше получаса, и попытаться разглядеть в предрассветной мгле, что делается на перевале. Я полагал, что к этому времени основные силы отряда уже подошли на исходный рубеж для атаки и укрылись в скалах, ведущих с осыпи непосредственно к гребню. К рассвету предупредительный огонь с перевала ослабел. Только изредка с седловины неслись светящиеся струи трассирующих пуль. Надо было засечь, откуда они начинали свой полет, чтобы направить огонь сверху по этим точкам.
Заалели снежные склоны наиболее высоких вершин, тьма начала отступать в ущелья. Уже можно было разглядеть склон, где залег наш отряд. Там никакого движения - значит, все вовремя укрылись в скалах, На перевале стали видны блиндажи и сгорбившиеся фигуры продрогших от холода немецких часовых. Кое-где на скалах мы заметили пулеметы. Но гитлеровцев почти не было - наверное, спали в укрытиях.
4 часа. Пора! Чуть приподнявшись, мы одновременно метнули на перевал по нескольку гранат. Взрывы грянули дружно. На перевале заметались высыпавшие откуда-то гитлеровцы. Внизу загремели выстрелы - это пошел в атаку наш отряд. Фашисты поняли, что русские находятся и над ними, только тогда, когда мы начали обстреливать их сверху. Я опасался, что егеря попытаются сбить нас, поднявшись по идущему с перевала гребню, а потому направил к краю площадки двух бойцов, а сам о двумя продолжал вести огонь.
Гитлеровцы некоторое время пытались отстреливаться, но это получалось у них неорганизованно. Вражеский лагерь охватила паника. А снизу уже доносился шум поднимавшихся по осыпям основных сил отряда. Фигуры наших бойцов были чуть видны в предутреннем тумане. Шли они молча, и атака от этого казалась еще более впечатляющей. На перевале слышались голоса, выкрики, команды.
Несколько наших бойцов уже вырвались на гребень, Заметив это, мы поспешили вниз, чтобы присоединиться к ним.
На гребне среди скал лежали трупы, в беспорядке валялось брошенное оружие, боеприпасы, альпинистское снаряжение.
Как и было предусмотрено приказом, одна часть отряда после взятия перевала начала преследовать противника, а другая - осталась на гребне для обороны на случай контратак.
Хатенов находился на противоположном краю седловины. Я направился туда по гребню. За одним из скальных выступов лежал навзничь труп немецкого офицера. Мне надо было перешагнуть через него. Увидев лицо убитого, невольно остановился, так как повял, что где-то встречал этого человека. В памяти промелькнуло сосредоточенное лицо одного из пассажиров самолета, доставившего меня незадолго до войны в Минеральные Воды. Желая убедиться, что не ошибся, я склонился над мертвым. Пуля пробила голову, не повредив лица. Передо мной лежал мой давний попутчик! Я обыскал труп, надеясь найти какие-либо документы, но не обнаружил ничего, кроме нескольких фотографий немецких солдат, запечатленных на улице украинской деревушка...
Рассказал Хатенову о своей странной встрече. Он засомневался, не изменила ли мне память. Этого быть не могло, именно зрительная память была у меня хорошей, и я был уверен, что не ошибся...
Допускаю, что приведенный эпизод может показаться не очень правдоподобным. Однако из песни слова не выкинешь... Хочу лишь добавить к сказанному одну существенную деталь. Еще в мирное время, готовя нападение на Советский Союз, гитлеровцы забрасывали на Кавказ своих разведчиков. Те проникали в нашу страну под различными личинами, а в основном под видом туристов и альпинистов. Не исключено, что кто-то из них ходил в горах и с нашими альпинистами. Очень возможно, что именно такие "альпинисты" во время войны стреляли в нас из снайперских винтовок и автоматов я проводили по известным им тропам отряды егерей.