- Нет, тетя Эм, пожалуйста, не заказывай того, чего тебе нельзя есть самой.
- Но мне ничего нельзя есть. Ваш дядя толстеет, поэтому я худею. Да, Блор: омлет с сыром и какого-нибудь хорошего вина... и кофе.
- Тетя, это ужасно!
- Винограду, Блор. И эти сигареты - они наверху, в комнате мистера Майкла. Дядя их не курит, а я курю всякую дрянь, поэтому сигарет у нас никогда не бывает. И еще, Блор...
- Да, миледи?
- Коктейли, Блор.
- Тетя Эм, мы не пьем коктейлей.
- Нет, пьете, я видела. Клер, ты такая худенькая. Ты тоже сидишь на диете?
- Нет, я была в Шотландии.
- Охотилась и ловила рыбу? А теперь побегайте по дому. Я вас подожду.
Пока они "бегали по дому", Клер спросила Динни:
- Где тетя Эм научилась глотать окончания слов?
- Папа рассказывал, что в школе, где она училась, считалось неприличным произносить все слово до конца. Правда, она - прелесть?
Клер, которая в это время подкрашивала губы, только кивнула.
Возвращаясь в столовую, они услышали, как леди Монт говорит:
- Брюки Джеймса, Блор.
- Да, миледи.
- У них такой вид, будто они вот-вот свалятся. Нельзя ли с ними что-нибудь сделать?
- Да, миледи.
- А вот и вы! Тетя Уилмет гостит сейчас у Генриетты. Они там спорят напропалую. Для каждой из вас нашлось по холодной птичке. Динни, что ты сделала с Аланом? Он стал такой интересный, а завтра кончается его отпуск.
- Ничего я с ним не сделала, тетя Эм.
- Поэтому он такой интересный. Нет. Дайте мне морковку, Блор. Разве ты не выходишь за него замуж? Я знаю, у него есть виды на наследство... судебный процесс... кажется, где-то в Уилтшире? Он все ходит сюда и плачется мне в жилетку, бедняжка.
Под пристальным взглядом Клер Динни застыла с поднятой вилкой.
- Смотри, не то он еще переведется в Китай и женится на дочке беглого корабельного казначея. Говорят, в Гонконге их полно. Да! Мой портулак погиб. Босуэл и Джонсон взяли да и полили его жидким навозом. Совсем не разбирают запахов. Знаете, что они один раз сделали?
- Нет, тетя Эм.
- Напустили насморк на моего племенного кролика, - обчихали всю его клетку. Бедняжка умер. Я их уволила, но они не ушли. Не уходят, и все. Дядя их совсем избаловал. А ты не собираешься с кем-нибудь сочетаться, Клер?
- "Сочетаться"! Тетя Эм!
- Прелестное слово, - то и дело попадается в воскресных газетах. Но ты собираешься или нет?
- Конечно, нет.
- Почему? Все некогда? По правде говоря, терпеть не могу морковку... такая скука. Но у дяди начинается опасный возраст... приходится об этом думать. Не понимаю, зачем мужчинам опасный возраст. И, в сущности, он у него должен был уже пройти.
- Он прошел, тетя Эм. Разве ты забыла? Дяде Лоренсу уже шестьдесят девять.
- Понимаешь, это еще совсем незаметно. Блор!
- Да, миледи.
- Уйдите, пожалуйста.
- Да, миледи.
- Есть такие вещи, о которых при нем нельзя говорить, - сказала леди Монт, когда за дворецким закрылась дверь, - аборты, дядя и так далее. Бедная киска!
Она встала, подошла к окну и бросила кошку на цветочную клумбу.
- Блор с нею терпелив, как ангел, - прошептала Динни.
- В сорок пять они пускаются во все тяжкие, - сказала, возвращаясь на свое место, леди Монт, - и в шестьдесят пять тоже, а потом - уж и не знаю когда. Я никогда не пускалась во все тяжкие. Но я подумываю о нашем священнике.
- Он очень скучает, тетя?
- Напротив, отдыхает душой. Он часто бывает у нас.
- Вот было бы здорово, если бы ты затеяла какую-нибудь скандальную историю!
- Динни!
- Дядя Лоренс был бы в восторге.
Леди Монт словно оцепенела.
- Где Блор? - спросила она. - Пусть он мне тоже даст хоть один блинчик.
- Ты же сама его отослала.
- Ах да!
- Нажать звонок, тетя Эм? - спросила Клер. - Он у меня под стулом.
- Я поставила его там для дяди. Он читает мне "Путешествие Гулливера". Какой это был грубиян!
- Ну, Рабле или Вольтер - еще хуже.
- Ты читаешь такие грубые книги?
- Что поделаешь, это классика.
- Говорят, есть такая книга - Апулеса или что-то в этом роде; дядя купил ее в Париже, а в Дувре ее у него отняли. Вы ее читали?
- Нет, - сказала Динни.
- Я, читала, - сказала Клер.
- Дядя мне о ней рассказывал, - тебе вовсе незачем было ее читать.
- Ну, теперь читают все, что попало; какая разница!
Леди Монт перевела взгляд с одной племянницы на другую.
- Что ж, - с загадочным видом произнесла она, - библия ведь тоже... Блор!
- Да, миледи.
- Кофе в холле на тигре. И подбросьте запашку в огонь. А мне виши.
Когда она выпила стакан виши, все поднялись.
- Восхитительно! - шепнула Клер на ухо Динни.
- Что вы делаете насчет Хьюберта? - спросила леди Монт, когда они уселись у горящего камина в холле.
- Дрожим от страха, тетя.
- Я просила Уйлмет поговорить с Генриеттой, - Ведь та бывает при дворе. И потом теперь ведь летают. Почему бы ему куда-нибудь не полететь?
- Дядя Лоренс внес за него залог.
- Он не обидится. Мы можем обойтись без Джеймса, у него аденоиды, а вместо Босуэла и Джонсона можно взять одного.
- Хьюберт не согласится.
- Я люблю Хьюберта, - сказала леди Монт, - а он женился... слишком все как-то скоро. А вот и запашок.
За Блором, который нес кофе и сигареты, следовал Джеймс с огромным кедровым поленом. Пока леди Монт заваривала кофе, воцарилось благоговейное молчание.
- Сахару, Динни?
- Да, пожалуйста, две ложки.
- Я кладу себе три. Но от этого толстеют. Клер?
- Пожалуйста, одну.
Девушки отпили по глотку, и Клер вздохнула.
- Поразительно!
- Да. Почему у тебя кофе вкуснее, чем у кого бы то ни было, тетя Эм?
- Я тоже так думаю, - сказала тетя. - А этот бедняга, Динни. Я была так рада, что он вас не искусал. Теперь Адриан ее получит. Слава богу.
- Еще не скоро: дядя Адриан уезжает в Америку.
- Зачем?
- Нам всем казалось, что так лучше. И он тоже так думает.
- Когда он отправится в рай, - сказала леди Монт, - кому-нибудь придется его проводить, не то он так туда и не попадет.
- Что ты, ему там давно приготовлено место,
- Ничего не известно. В воскресенье священник как раз об этом читал проповедь.
- У него хорошие проповеди?
- Ничего.
- Наверно, их писала ему Джин.
- Да, раньше они были куда забористей. Где я подцепила это словечко?