Некоторое время все молчали, потом Вивиан произнесла своим чарующим и абсолютно невозмутимым голосом:
- Полагаю, решение принято абсолютно верное. У нас остается всего лишь несколько технических проблем. Во-первых, мисс Йорк. Есть ли на корабле квалифицированный медперсонал, не повредит ли ей довольно долгое плавание и не против ли вы сами, капитан, чтобы больная находилась на борту?
Капитан смущенно улыбнулся.
- Леди Милтон, я прервал круиз стоимостью в пятьдесят тысяч фунтов с человека. Неужели я еще могу ставить условия?
- Вы капитан корабля и полновластный хозяин на нем.
- В таком случае - мисс Йорк может остаться в своей каюте, судовой врач к ее услугам, медсестры также окажут помощь, но, учитывая больных во втором и третьем классе, с сиделкой могут возникнуть трудности. Точнее, сиделки у нас нет.
- Это не проблема, Ви, я могу...
- Помолчи, Майкл. Тем более что ты и есть наша вторая проблема. Капитан, я полагаю, вы в курсе трудностей мистера... Беннета? Отлично. Самое плохое уже позади, но чисто формально мистер Беннет уже не является пассажиром "Королевы Виктории". Он сошел в Кейптауне.
- Вивиан, я сам...
- Майкл, помолчи. Капитан?
- Леди Милтон, вы и сэр Эгберт Монтегю ручаетесь за мистера Беннета, этого мне вполне достаточно. Свободных мест на корабле полно, запасы продовольствия и воды также вряд ли пострадают от присутствия на корабле одного... зайца.
Все присутствующие улыбнулись, затем расхохотались, а Джулиан Фоулс подумал, что по возвращении в Англию не лишним будет показаться психиатру. Он тихонько вышел из каюты и отправился подышать свежим воздухом, однако на палубе его поймала Аделина Уимзи.
О чем они говорили, осталось тайной, но вид Джулиана Фоулса стал еще плачевнее.
***
Сью Йорк ничего этого не слышала и не знала. Она плавала в липком жару, то погружаясь в странные багровые пропасти, то поднимаясь в холодные синие высоты, и ее бедное тело сотрясал озноб. Сью было очень плохо, и ни один проклятый принц не явился в эту ночь, чтобы спасти ее или хотя бы пристрелить во имя человеколюбия.
8
На следующий день "Королева Виктория" покинула Кейптаун и через несколько часов легла на обратный курс. Сью в себя так и не приходила. Ночью рядом с ее постелью дежурила Вивиан, утром ее сменил Майкл. Вивиан наскоро позавтракала и снова вернулась в каюту подруги. Она застала Майкла в глубокой задумчивости. Он держал девушку за руку и легонько поглаживал ее пальцы, а лицо у него было нежным и каким-то беззащитным. Вивиан он заметил не сразу, а заметив, не смутился и не убрал руку.
- Ей очень плохо, Ви. Пульс частит, у нее озноб, и сыпь все сильнее.
- Ты сам-то болел ветрянкой?
- Разумеется, болел, ты что, не помнишь? Мы же с тобой решили просто облиться зеленкой с головы до ног, чтобы не мазать каждый прыщ.
- Господи, как давно это было. Сью это тоже предстоит. Бедная.
- Почему бедная? От зеленки легче.
- А каково юной девушке увидеть в зеркало, на что она стала похожа?
- Ну ты-то смотрела - и ничего.
- Мне было семь лет, балда. И то страдала.
- Да? Странно, не запомнил. Слушай, Ви, у нее вся рубашка мокрая от пота, надо бы ее переодеть. Да и ополоснуть водой - жар спадет.
- Это я сделаю без вас, сестра Беннет.
- Хорошо, конечно, я понимаю. Я в коридоре, если что.
Вивиан выпроводила Майкла в коридор и повернулась к постели. Сью была такой маленькой и хрупкой на вид, не тяжелее ребенка.
Свою ошибку Вивиан поняла почти сразу. Тело человека, лежащего в забытьи, становится гораздо тяжелее, а главное, этот человек никак не может вам помочь. Просто висит на вас мертвым грузом. Вивиан с трудом дотащила тяжелую и горячую, как огонь, Сью до дверей ванной комнаты и поняла, что больше ничего не сможет сделать, особенно на скользком кафеле. Она едва не заплакала от собственного бессилия. Ну не Аделину же Уимзи звать на помощь! Гордая леди Милтон с трудом поддерживала бесчувственную подругу и шмыгала носом, а потом не выдержала и горестно завопила:
- Майкл!
Дверь едва не слетела с петель, когда Майкл Беннет ворвался внутрь.
- Что, Вивиан, что случилось?!
- Пока ничего, но сейчас случится. Я ее уроню...
- Дай сюда, безрукая. Кто ж так носит на руках... Вот так надо... осторожно... тихо, Сью, маленькая птичка, тихо... сейчас будет легче...
Вивиан в тихом изумлении смотрела на неукротимого дьявола Майкла. Даже профессиональная сиделка не могла бы действовать нежнее и тактичнее. Вивиан оставалось только помогать молодому человеку. Через четверть часа чистая и переодетая Сью лежала на свежих простынях. Температура действительно немного спала, но сыпь расползлась по всему телу, и девушка уже начинала бессознательно расчесывать кожу. И снова Майкл взял на себя инициативу, а Вивиан смотрела и училась. Он приготовил содовый раствор, вихрем слетал к доктору за зеленкой и марлевыми салфетками, он осторожно удерживал руки Сью и все говорил, говорил ей что-то тихое и ласковое... От соды, от зеленки, от его ли тихого голоса, но Сью затихла и вскоре спала крепким сном. Это уже не было обмороком, не было горячкой, просто крепкий сон выздоравливающего человека. Впрочем, до выздоровления было еще далеко.
Вивиан вернулась к себе в каюту, взяв с Майкла обещание, что он разбудит ее вечером. Засыпая, она улыбалась.
Значит, осиное гнездо вместо языка? Да уж. Кто бы мог подумать. Дьяволенок Майк в роли заботливой сиделки. Немыслимо.
***
Сью начала что-то соображать лишь к концу пятого дня болезни. Жар отступил, багровая пропасть убралась во тьму, холода тоже больше не было, и сознание решило потихонечку вернуться. Вначале Сью не открывала глаз, потому что они чесались, а голова болела, и только слушала. Мир вокруг был тих, но отнюдь не пустынен. Шепоты, отдельные слова, фразы.
Потом вернулись ощущения. Ее переворачивали, вынимали из-под одеяла, клали на омерзительно прохладные (к счастью, быстро согревавшиеся) простыни, носили, обливали водой (это было лучше всего), щекотали по всему телу странными гладящими движениями.
Были запахи. Резкий и бодрящий спиртовой. Духи Вивиан (кто такая Вивиан, Сью вспомнила не сразу). Очень свежий и почему-то знакомый аромат мужской туалетной воды, а может, и одеколона. Запах сигар и старого виски (прекрасный, несмотря ни на что, умиротворяющий и успокаивающий, спасибо сэру Эгберту).