На корабле Сьюзан сразу ушла к себе, обедать не стала, и встревоженная Вивиан предложила вызвать врача, но девушка решительно отказалась.
- У меня просто болит голова, Ви. Было очень жарко, а на базаре мне стало плохо. Трудный день. Не понимаю, как люди живут в пустыне.
- Я тоже не понимаю. Отдыхай. Хочешь, принесу тебе мороженого?
- Нет, не надо. Совсем ничего не хочется. Я посплю.
- Конечно. Ты вроде сэра Эгберта. Он спит с утра. Считает, что Африку надо пережить в режиме "наоборот" - ночью бодрствовать, днем спать.
***
К вечеру Сью стало значительно лучше, и ужинала она вместе со всеми, а потом стали собираться в оперу. Серебряное платье пришлось как нельзя кстати, а у Вивиан нашлось очень элегантное серебряное ожерелье с бирюзой. Джулиан ахал и. целовал ей руки, сэр Эгберт приосанился и довольно крякнул, а Вивиан ласково улыбнулась Сью. И все-таки девушка не была до конца счастлива. Вот если бы ее видел еще и Майкл...
Пусть бы посмотрел, как здорово они смотрятся рядом с Джулианом, оба светловолосые и светлоглазые. Может, простил бы Джулиана...
Что ты несешь, сурово поинтересовалась Вторая Сьюзан Йорк. Неужели ты все еще ничего не поняла?
А что я должна понять?
Да то, что он не зря ТАК злится. И не будет он прощать красавчика Джулиана, в лучшем случае надает ему пинков, а красавчик Джулиан будет только хныкать!
Прекрати! Ведь ты - это я, а я люблю Джулиана!
Ты - это ты, а я - я. Ты понятия не имеешь о любви, а я терпеть не могу Джулиана.
Значит, у нас с тобой раздвоение личности.
Нет, просто я умнее.
Но ведь ты - это я?
***
- Сью? Все в порядке? Ты очень бледная.
- А? Да, Ви, все хорошо. Опять закружилась голова.
- Уже вечер, сейчас будет прохладнее. Тебе очень идет серебро, даже странно.
- Почему?
- Золотистым блондинкам подходит золото. Серебро для брюнеток. Шатенок, в крайнем случае.
- А я не знаю, что мне идет. У меня никогда ничего не было. Только крестик, он деревянный.
- Твой Беннет уехал.
- Знаю. Я с ним попрощалась. Только он не мой. Он вообще ничей. Дикий Беннет, Который Гуляет Сам по Себе.
- Да, похоже. Ты расстроилась?
- С чего это?
- Мне показалось, вы с ним подружились.
- Нет уж, Ви. Хулиганов из Вест-Энда с меня хватает. Просто... с ним было приятно поговорить. У него не язык, а осиное гнездо. Живым не уйдешь.
Вивиан рассмеялась. Такси подъехало к оперному театру. Сэр Эгберт уже распекал за что-то Джулиана, а тот оправдывался вполголоса. Сью поймала себя на том, что относится к этому совершенно равнодушно.
Давали "Аиду", голоса у солистов были довольно неплохие, а уж декорации - выше всяких похвал. В Лондоне Сью была один раз в "Ковент-Гарден" и получила массу удовольствия, сидя на гаперке, но и здесь, в партере, она чувствовала себя прекрасно. До антракта. В антракте головная боль едва не сшибла ее с ног, и девушка прислонилась к плечу сэра Эгберта.
- Вот что, дитя, поезжайте-ка вы на корабль. Джулиан? Проводите мисс Йорк, да будьте повнимательнее.
В другое время Сью обрадовалась бы возможности побыть с Джулианом наедине, но сейчас это предложение вызвало у нее нечто вроде раздражения. Джулиан, впрочем, этого не видел. Он суетился, кричал на шофера, помогал ей сесть в машину, путаясь под ногами, одним словом - был невыносим. Сью не могла дождаться, когда они окажутся на пороге каюты. Здесь Джулиан неожиданно пылко поцеловал ее руку и заговорил о нежных чувствах, но как-то отстранение, словно бы намеками, а на догадки у Сью не было сил. Она ответила на какой-то вопрос Джулиана "да, да, конечно" и торопливо помахала ему рукой. Заперев дверь, девушка расплакалась от боли в висках.
Таблетки не помогали довольно долго, и Сью еще не спала, когда вернулись сэр Эгберт и Вивиан. Приглушенный смех в коридоре, голос старого лорда, напевающего арию Радамеса, фраза Вивиан, сказанная шепотом и по-французски...
Счастливые люди, у которых не болит голова.
- Сью? Ты спишь? К тебе можно?
- Да, Ви, конечно. Голова только начала проходить, было не до сна.
- Спектакль потрясающий. Все невольники - не крашенные, а настоящие чернокожие, да еще прирожденные эфиопы. О, какие они красивые!
- Вивиан!
- Тихо! Мы с сэром Эгбертом перебрали шампанского. А эфиопы лучше всякого Аполлона... У них абсолютно классические черты лица. Все. Иду спать. Кстати, завтра нас везут в Музей алмазов. Наглядимся всласть. Спокойной ночи. Да, Джулиан к тебе не приставал?
- Нет. К сожалению.
- Сплюнь. Что Бог ни делает, все к лучшему. Ты никогда не замечала, что у Джулиана какие-то женские бедра? Или он ими так раскачивает при ходьбе...
- Вивиан!
- Ушла. Боже, как напилась. Все эти африканские ночи! Надеюсь, сэру Эгберту еще хуже. Пока, Сью.
Сью с улыбкой помахала подруге рукой. Вивиан сегодня выглядела совсем юной, почти ровесницей Сью и Фатимы.
Как странно, подумала Сью. Фатима в восемнадцать лет опытнее Сью в любви. Вивиан в двадцать девять вдова. У них уже за плечами жизнь, с радостями, взлетами и падениями. У самой Сью - ничего. Такое ощущение, что до поездки на "Королеве Виктории" все еще продолжалось безоблачное детство, а потом сразу настала зрелость. Господи, она никогда в жизни не засыпала в слезах, она вообще не плакала!
Джулиан слишком скромен и тактичен. Нет, необязательно срывать с нее одежды и впиваться в губы грешным поцелуем, но некоторая активность все-таки не повредит. Иначе у них и после свадьбы не будет детей.
Сью попыталась представить себе, как они с Джулианом ложатся в одну постель... Получалось ничего, только на Джулиане все время присутствовала пижама в полоску. Девушка понятия не имела, есть ли на самом деле такая пижама у ее возлюбленного, но проклятая полоска маячила во всех возможных вариантах их первой брачной ночи.
Господи, как это все сложно. Как вообще проводят первую брачную ночь? Что делать, о чем говорить? Говорят, больно бывает. Да Джулиан в обморок упадет, немедленно раздался голос Второй Сьюзан, и Первая поспешно села в постели. Нельзя давать столько свободы своему второму "Я". Небось, пижама в полоску тоже ее рук дело.
Сью застонала, но тихо. Сейчас очень пригодилась бы фляжка Майкла Беннета. Чайная ложечка бренди - и ни мигрени, ни бессонницы. Интересно, а у него есть кто-нибудь? Хотя вряд ли. Кому охота ждать, пока он набегается с масаями.