- Я так и поняла. Спасибо. Что ж... сейчас появится Валентина Михайловна, она у нас по совместительству завкадрами, оформит вас и покажет ваши владения. Завтра уже занятия... - Она развела руками, как бы извиняясь, что не может позволить новому работнику погулять недельку-другую. - И... мм... Алексей Данилович... можно мне задать вам нескромный вопрос?
- Можно, - с удовольствием разрешил Алексей.
- У вас такая странная фамилия...
- Да, - согласился он. - Дедушка мой был Пактовий, папа был Пактовий - пришлось и мне становиться Пактовием. От судьбы не уйдешь... Не знаю, откуда она взялась такая, - рассмеялся он, когда брови директрисы удивленно взлетели вверх. - Греческое слово. Означает "сохраняющий жизнь". Наверное, предки были греки или священники - тем часто давали фамилии на манер греческих. Дьяк Велосипедов, например.
- Как интересно, - сказала директриса. - А вот идет и наша Валентина Михайловна...
Само оформление на работу - заполнение бумаг - заняло минут сорок. Любезная Валентина Михайловна помогала и подсказывала, понимая, что человеку в тридцать с лишним лет трудно впервые в жизни заполнять все эти никому не нужные "простыни".
- Ну и все, - сказала она наконец. - Пойдемте, покажу вам ваши подземелья... Кузьма Васильевич передал ключи мне, это против порядка, но завтра он придет сюда сам, он уже звонил, и вы с ним оформите передачу имущества - из рук в руки. И как с милицией решить, он вам скажет, а то они уже звонят, беспокоятся - оружие все-таки... Только отпереть те двери я не смогу, вы уж сами.
Ах, как много железа было здесь... Окованная дверь, засов, двухфунтовый замок. Железная решетка, и в ней такая же решетчатая калитка. И - огромная железная балка, поддерживающая потолок. И железный зеленый шкаф. И железные ящики на полу... Где-то в глубине сидело глупое и алчное желание: схватить все это и унести с собой.
- ...А класс ваш на втором этаже, но там все просто:
класс как класс, даже запирать не обязательно...
- Спасибо, Валентина Михайловна, - сказал Алексей. - Теперь я разберусь.
- Да, планы занятий Кузьма Васильевич оставил, они у него подробнейшие, так что буквально надо только пальцем водить, со строчки не сбиться. А девочки наши - они хоть и зубастые, но не страшные. Главное, вы их не бойтесь, и все будет хорошо.
- На свете была одна-единственная женщина, которую я когда-то испугался, - сказал Алексей. - И до сих пор о том жалею.
- Ой? - не поверила Валентина Михайловна. Так уж и одна? А тогда что же вы тогда, такой видный и красивый, и не женаты ни разу?
- Потому что не теряю надежды догнать ее и доказать, что есть еще песок в песочнице.
На короткое время он дал пищу для пересудов. Дальше будет видно.
- Общежитие у нас рядом, вы знаете, продолжала Валентина Михайловна. - Направление я вам написала... ах да. Комендант сегодня придет поздно, после четырех. Поэтому можете не торопиться. У вас вещей много?
- Чемодан, - сказал Алексей.
- Все, что нажили? - Она ахнула и покачала головой.
- Пожалуй, что все. А нужно ли больше?
- Не знаю...
- Зато я очень много видел такого...
- Мы устроим вам новоселье, и вы нам все расскажете! - с энтузиазмом воскликнула Валентина Михайловна. - У нас весело, вы не думайте.
- Наоборот. Я был уверен, что у вас весело.
- Вы уж извините, Алексей Данилович, я вас заговорила, а мне еще столько писать... В общем, комендант самое раннее в четыре появится. Вы тут пока осмотритесь...
- Конечно, - улыбнулся Алексей. Он давно не улыбался так много и с таким удовольствием. Жители Велесовой кузни могли быть вполне приятными людьми - хотя временами и странными...
Оставшись один, Алексей сел за стол, положил голову на руки и задумался. Последний месяц, месяц пути и поиска, обошелся ему недешево. Запас сил был почти исчерпан. Несколько раз его выносило за грань срыва, и только случай, лихость, чудо и чутье позволили ему сохранить лицо - в обоих смыслах, прямом и переносном.
Но иногда ему нужно было вот так, в буквальном смысле, - забиться в нору и привести в порядок взъерошенные мысли, чувства и ощущения.
Итак, почти на месте. Да что там почти - совсем. Путь оказался быстр, хотя и длинен, куда длиннее, чем это можно было себе представить. Однако тропинка сама ложилась под ноги, поворачивалась... и самое трудное началось уже тогда, когда тропинка вроде бы привела куда надо. Ох, и постарался же старец Белее в свое время...
Вдох... выдох... вдох...
Непостижимое для воображения место - эта Велесова кузня.
Никто не способен ее описать, никто не может проложить в ней несомненный путь. С каждым шагом по недрам ее перед идущим вскрывается новое пространство, каждый поворот преобразует видимый мир. Нет лучшего места, чтобы скрыться...
И хотя ты знаешь твердо, что все вокруг не более чем видимость, относиться к этой видимости надо со всей серьезностью. Благо, что карты и ключи Домнина позволяли многое важное: и различать среди всей видимости ту, которая прикрывала реальные препятствия, и говорить со странными людьми, обитающими в недрах кузни, на их темы - пусть и не понимая всего, но не позволяя собеседнику догадаться, что ты не понимаешь... и кое-что еще...
Так, например, он узнал Еванфию - на глубине в три аршина. Она лежала там, вдали от всего, одинокая и невыразимо несчастная. С нею трудно было говорить, потому что она почти сошла с ума от этого последнего одиночества. Еванфия не знала, что ее погубило, не успела понять... она слишком отвыкла от чародейства здесь, где серебро используют для украшений, за словом не следят по причине полного его бессилия... зато железо не горит даже раскаленное докрасна.
Может быть, это искупает все прочие недостатки здешних мест, вяло подумал Алексей.
Он расслабленно встал, отпер один из зеленых шкафов. Вынул винтовку. Руки сами (хвала чудесным ключам Домнина!) открыли затвор, вставили обойму... короткие и точные движения. Дальше по коридору... выключатель. В конце коридора загорелся свет. Будто бы три силуэта показались там на миг... но именно показались. Рябые щиты с черными тарелочками мишеней.
Алексей очень быстро вскинул винтовку к плечу, выстрелил, перезарядил, выстрелил... Подсознательно он ожидал, что звук будет более громкий. Расстреляв обойму, он подошел к мишени. Черный кружок в центре ее был разлохмачен.