Пробудился я на рассвете. Заря только занималась, небо было затянуто серой дымкой, и удушающая жара предвеща ла новую грозу. Силуэты слонов резко выделялись на фоне белесого неба.
Я тихонько высвободил руку из-под головы Рении, с тру дом встал и разжег костер. У Кельбика был жар, рана его гноилась. Я промыл ее кипяченой водой, и, наскоро подкре пившись бананами, мы снова двинулись в путь. Это был ужасный день для бедняги Кельбика, но к вечеру мы нако нец увидели на фоне заката черные силуэты башен Акеляо ры. Хлларк продолжал идти прямо на юг, огибая болото, и мы прибыли в город только ночью, когда уже взошла луна.
Появление трех оборванцев на гигантских слонах на глав ной улице Акелиоры вызвало своего рода сенсацию, но мне было не до этого. Доставив Кельбика в ближайшую больни цу, мы с Ренией за несколько минут добрались до "терка ны"-нашей мэрии; я сразу связался с Хури-Хольдэ и вы звал к видеофону Хэлина. В столице все было спокойно, однако Хэлин безмерно удивился, когда я поведал ему о на ших приключениях. Дело в том, что он получил сообщение, написанное моим шифрованным кодом, в котором говорилось что мы будто бы приземлились в Акелиоре и вернемся толь ко через несколько дней. Значит, фаталисты знали мой шифр! Это говорило о том, что измена проникла в Совет вер ха нашей организации, может быть, даже в Совет Властите лей! Поэтому я решил немедленно вернуться. Перед отлетом мы навестили Кельбика. Врач нас успокоил: заражение кро ви предотвращено, и через несколько дней Кельбик снова бу дет на ногах.
Тщательная проверка позволила через несколько дней об наружить изменника, который передал мой шифр фаталистам. Им оказался молодой теки, секретарь открытых заседаний Совета. Его немедленно лишили звания, однако не успе ли отправить на Плутон: исправительная колония оттуда уже была эвакуирована на Землю.
А дни летели! Мало-помалу Земля удалялась от Солнца по все более широкой орбите, увлекая за собой Луну. Венера приблизилась к Земле: ее космомагниты работали интенсивнее, чтобы Венера не отстала от пас-ведь ей пришлось стартовать с более близкой к Солнцу орбиты! Из-за этого таки произошло несколько сейсмических толчков, впрочем, не причинивших вреда. К концу года видимый в небе диск Солнца уменьшился, средняя температура Земли начала снижаться, и мы вынуждены были переселить в подземные заповедники наиболее теплолюбивых животных.
В том же году мы с Ренией поженились. Повсюду царило спокойствие, фаталисты были, видимо, окончательно разгромлены или ушли в глухое подполье. Свадьба наша была незаметной и скромной, как мы оба того хотели.
Три месяца спустя мы начали делать запасы воды. Обширные подземные резервуары были вскоре заполнены. Мы уже пересекли орбиту Марса, где несколько археологов все еще продолжали лихорадочные поиски, надеясь проникнуть в тайны прошлого этой обреченной планеты. Затем сила и направление действия геокосмосов были изменены, и Земля в сопровождении Венеры, которая казалась в небе второй луной, вышла из плоскости эклиптики, чтобы пройти над по ясом астероидов.
До этого момента повседневная жизнь людей оставалась без особых изменений. Но теперь, несмотря на накопленные океанами запасы тепла, температура начала быстро падать, в над Землей бушевали метели. Все живые существа - во всяком случае, особи, выбранные для продолжения рода, были постепенно переведены в подземные парки. Уже и в Хури-Хольдэ на поверхности работали только самые необхо димые группы техников, и лишь Совет Властителей должен выл оставаться в Солодине до самого последнего часа. Ог ромные герметические ворота отделили верхний город от ниж него. В других городах высоких широт все наземные строе ния были давно уже эвакуированы. Человечество готови лось к великой зимовке.
Когда мы пересекли орбиту Юпитера, океаны замерзли даже на экваторе и по ночам температура падала до - 70°. т В чистом небе ни облачка: вся атмосферная влага давно уже окутала Землю снежным белым саваном. Почти все формы животной жизни исчезли, и только растения еще со противлялись. То же самое происходило и на Венере.
Наконец, когда мы пересекли орбиту Урана, Совет, в свою очередь, спустился в нижний город, и я тоже оконча тельно поселился во Дворце Планет на глубине шестисот метров. Большие экраны в моем кабинете создавали иллю зию окон, глядящих в черное небо. Атмосферное давление быстро падало, и сжиженный воздух ложился серым покро вом на обычный снег.
Я еще поднимался изредка, обычно вместе с Ренией в Кельбиком, в мой старый кабинет на верхнем этаже Солоди ны. Маленький терморадиатор поддерживал там сносную тем пературу, а герметические окна были усилены дополнительны ми рамами, чтобы выдерживать внутреннее давление. Я хо рошо помню день, когда мы пересекли орбиту Гадеса. Все трое мы сидели на своих обычных местах, но сейчас мой ка бинет, когда-то заваленный всякими документами, был чист и гол, если не считать листа белой бумаги на моем столе, мы по-прежнему пользовались бумагой, правда, не такой, как ваша, по составу и гораздо более прочной. И на этом листе лежал грубый каменный топор. Давным-давно мне подарил его мой покойный друг, геолог Рварк. Топор относился к пер вой доисторической эпохе, и я хранил его как символ непре рывности человеческих усилий и, может быть, как счастли вый талисман. Он воплощал в моих глазах дух наших пред ков, которые сражались с враждебной природой, победили, выжили и завещали нам никогда не сдаваться! Возможно также, что это оружие безвестного воина давно забытых вре мен как-то ассоциировалась у меня с борьбой, в которую вступили мы.
Я сидел возле окна. Снаружи была ночь, усеянная звез дами, и среди них, в неизмеримой дали, чуть крупнее других и немного ярче сверкало Солнце - отец всего сущего. У са мого горизонта на фоне неба еле выделялся бледный диск нашей старой, верной Луны. Венера была едва видна.
Передо мной простирался мертвый город, освещенный только прожекторами обсерватории. Здания утопали в снегу и в отвердевшем воздухе и напоминали горбатые спины ги гантских животных. Под холодным слабым светом лишь отдельные деревья, убитые слишком долгой зимой, еще вздыма ли с террас оголенные ветви.