В глазах каждого из стоящих вокруг моряков можно прочесть: Если понадобится, донесу и водружу я!
Первый эшелон десанта - основная часть бригады А. С. Потапова, полк С. Н. Каданчика, батальон В. А, Ботылева - двинулся к пристаням. Над Геленджиком и отрогами гор кружат истребители прикрытия. В обоих зенитно-артиллерийских полках базового района ПВО стоят у орудий все расчеты. Но в воздухе пока спокойно, не появляются даже неприятельские разведчики.
Батальон Ботылева грузится на суда отряда, которым командует капитан-лейтенант Д. А. Глухов, с Северной пристани. Отсюда уходили в феврале бойцы Куникова - в ватниках, без знаков различия, похожие на партизан. Теперь морские пехотинцы идут в бой в армейских защитных гимнастерках с полевыми погонами. Из-под воротничков, не застегнутых на две верхние пуговицы - это для них узаконено, - выступают полоски тельняшек.
А февраль невольно вспоминается вновь и вновь - сколько вокруг лиц, которые видел и тогда! Начни поверять по старым спискам - недосчитаешься многих... И все-таки штурмовать Новороссийск идут сегодня сотни перводесантников Малой земли.
Они - не только в этом батальоне. Старые куниковцы вошли в состав боевых групп, которые должны после торпедного удара катеров овладеть портовыми молами. Есть бойцы из отряда особого назначения и в бригаде Потапова - те, кто попал в нее еще на Малой земле. В их числе - Павел Потеря. А пулемет у него новый: тот, что был взят Куликовым из ростовского музея, остался в Станичке, в окопе, заваленном при разрыве крупной авиабомбы. (Максим, участвовавший в штурме Зимнего дворца, атаках буденновцев и куниковском десанте, был после войны откопан, опознан по номеру и снова попал в музей. )
Брейд-вымпел Глухова поднят на катере-охотнике МО-81. На нем идут Ботылев, Старшинов, парторг батальона Колот.
Сергей Колот, как и все, с автоматом, увешан гранатами. Только почему-то опирается на толстую палку.
- Выходит, не долечился?
- Да нет, товарищ адмирал, это у меня добавочное холодное оружие! отшучивается Колот. - А впрочем, можно и без него, - и он бросает свою палку за борт.
Колот явно хитрит. Факт, что не долечился. Но не ссаживать же в последний момент парторга на берег, если он чувствует себя в силах идти в бой. Показываю ему глазами, что все понял, и крепко жму руку.
Объявляю Ботылеву и Глухову, как и другим командирам, последнее, чего не имел права сообщить раньше: Ч - 02. 15. Плановая таблица у них на руках, и в ней недоставало только этих цифр. Никаких вопросов больше никто не задает задача ясна.
Но у Каменной пристани, где швартуются корабли отряда капитана 3 ранга Н. Ф. Масалкина, все же возникает непредвиденная заминка: в 1339-м стрелковом полку оказалось на триста с лишним бойцов больше, чем предусмотрено планом. До кого-то, как видно, не дошло, что наши катера не резиновые... А комендант посадки, уступая нажиму армейских командиров, у которых свои резоны, начал перегруппировывать людей, чтобы всех разместить. И даже преуспел в этом, но ценою потери драгоценного времени.
Досадую, что узнал об этом, когда вмешиваться было уже поздно. Отряду Масалкина полагалось выходить первым, а теперь приходится выпускать отряды из бухты по фактической готовности, с тем чтобы каждый занял свое место в общей колонне уже на маршруте.
Доклады о готовности двух других отрядов поступают своевременно. Подаю команду: Начать движение!, которая означает сейчас, что вся подготовка к десанту осталась позади. И что решительный бой за Новороссийск - через пять часов...
В 21. 15 от Северной пристани отходит отряд Глухова - семь катеров-охотников, пять мотоботов, шесть баркасов (пока их буксируют катера). В рапортичке коменданта посадки значится: отряд принял на борт 882 десантника, десять минометов, 62 пулемета, противотанковые ружья...
С опустевшей Северной пристани спешу к Городской. Тут начинает отдавать швартовы отряд капитан-лейтенанта Державина. Это целая флотилия - десятки сторожевых катеров, катерных тральщиков, мотоботов, баркасов, разделенных на три группы. Броневые щитки и козырьки изменили их привычный вид. Мотоботы с погруженными на них легкими орудиями похожи в темноте на плавающие танки.
На судах этого отряда - две с половиной тысячи бойцов 255-й бригады. Комбриг Потапов стоит рядом с Державиным на мостике флагманского МО-85. Тут же выделяющийся своей богатырской фигурой начальник штаба бригады подполковник Хлябич. У потаповцев широкий участок высадки на левом фланге - и в порту, и за его пределами. Прорываться в порт предстоит в основном катерам той группы, которую возглавляет Сипягин. Остальные суда должны подойти к берегу между Западным молом и мысом Любви. Но будет ли там легче, чем в порту, зависит от того, в какой мере удастся подавить огневые средства противника.
К 22 часам, когда два первых отряда скрылись за Тонким мысом, был наконец готов и третий. Масалкин еще надеялся нагнать опоздание.
Вслед за последними судами Масалкина ушел, быстро их обгоняя, катер капитана 3 ранга Седельникова. Ему и его помощникам надлежало проследить, чтобы все корабли заняли свои места в общем походном ордере.
По окончательным данным, три отряда приняли на борт 4580 десантников. Две без малого тысячи бойцов (весь полк Пискарева и примерно треть бригады Потапова) составляли второй эшелон, сосредоточенный под Кабардинкой. Их намечалось перебросить на захваченные участки высадки прямо оттуда, кратчайшим путем. Если удастся - этой же ночью.
Мне пора было на дообский КП, и я не мог проводить торпедные катера. Те, что предназначались для прикрытия перехода судов с десантниками, развернулись в море как только стемнело. А на двадцати пяти катерах, которым предстояло атаковать береговые цели в порту и на флангах высадки, заводить моторы было еще рано. Виктор Трофимович Проценко заверил, что у него все на товсь - только шлемы надеть. Группу, наносящую удар по молам, он вел сам.
Комбриг торпедных катеров (по десантному плану - командир отряда обеспечения высадки) отвечал и за ликвидацию заграждения в воротах порта, а также за высадку на молы автоматчиков. Захватив молы, они должны были обследовать и обозначить дополнительные проходы, которые, как мы рассчитывали, пробьют взрывы торпед.