ГЕРЦОГ: Ваше величество, леди Рольтон - англичанка!
КОРОЛЬ: Ну и что, милый герцог, с того, если она честолюбива? Коннетабль Бурбон был, как вы понимаете, француз. Да будет вам известно, честолюбец - это человек без родины, или, скажем иначе, - человек, который носит родину на подошвах башмаков. На каком-то этапе ему удается достичь своих целей - и он становится человеком без предрассудков.
ГЕРЦОГ: В таком случае, ваше величество, вы не слишком честолюбивы.
КОРОЛЬ: Король может стать честолюбцем, только когда его низложат.
ГЕРЦОГ (несколько смущенный): Вам не кажется, ваше величество, что имеет смысл усилить охрану Святой Елены?
КОРОЛЬ: Зачем? Этим вы его, вернее, их только насторожите. Сейчас ему неплохо, и это самое главное. Признаюсь, я ему даже симпатизирую. Ему с самого начала страшно не везло. Судьба, а не честолюбие, вынудила его провозгласить себя императором. Композитор Бетховен посвятил ему симфонию и отменил посвящение. Империи уже нет, а симфония осталась. Кто от этого проиграл? Честолюбец. Его жизнь - это несчастное стечение обстоятельств. Он достоин главы в Ветхом Завете. Вспомните, герцог, когда он надевал брюки и на них лопались швы, - а они лопались, ибо он полнел, - начинали трещать неаккуратно скроенные европейские границы. Бедняга. Так плохо кончить...
ГЕРЦОГ: Такова судьба всех авантюристов. Ваше величество, власть ему слишком легко досталась.
КОРОЛЬ: Разве? По-моему, мне она досталась еще легче.
ГЕРЦОГ: Ваше величество, вы дали себе нелегкий труд родиться сыном своих родителей. Насколько мне известно, он не был отягощен королевским происхождением.
КОРОЛЬ: Зато мой брат король Людовик, да и я тоже, отягощены им сверх меры. Увы, у меня нет ни Талейрана, ни Меттерниха. Вы великий полководец, герцог, вероятно, величайший в истории, но, к величайшему сожалению, я не могу доверить вам политику Англии.
ГЕРЦОГ: Ваше величество, я не понимаю...
КОРОЛЬ: Сейчас поймете. Дорогой герцог, вы слишком часто оказываетесь правы. Этого никто не любит, точно так же как вы сами не любите ошибаться. Между прочим, это означает и то, что вы не сразу понимаете, что ошиблись. Обратите внимание - князь Талейран все время кругом неправ, но все его ценят и любят, и он всегда добивается своего. Искусство дипломатии заключается в умении добиться того, чтобы вам в вину не ставились ваши ошибки. Вы никогда не ошибаетесь, герцог, по крайней мере никто не решится указать вам на ваши ошибки, и поэтому вы не дипломат.
ГЕРЦОГ: Увы, ваше величество, я всего только выгнал французов из Испании. Ну, и выиграл битву при Ватерлоо. Правда, на пару с Блюхером.
КОРОЛЬ: К сожалению, этот ваш успех невозможно развить, ибо вы победили единственного в своем роде Бонапарта.
ГЕРЦОГ: Ваше величество, Франция до сих пор представляет угрозу Европе.
КОРОЛЬ: Бог с ней! Почему вы не играете в карты, герцог?
ГЕРЦОГ: Это не доставляет мне удовольствия.
КОРОЛЬ: В самом деле?
ГЕРЦОГ: Ваше величество, я не нуждаюсь в чужих деньгах и тем более не желаю проигрывать свои.
КОРОЛЬ: Странное дело, я, по-вашему, нуждаюсь? Герцог, вы ничего не понимаете. Я буду рад видеть при дворе вашу сестру, когда она пожалует в Англию.
ГЕРЦОГ (низко кланяясь): Ваше величество, Англия должна править миром. А это значит, что Франция не должна быть великой державой. Видите, как все просто!
КОРОЛЬ (пожимая плечами): Ну, так она и правит миром. Ладно, поужинайте со мной. Надеюсь, мой бифштекс вас образумит.
ГЕРЦОГ: Вы же знаете, ваше величество, я должен ехать.
КОРОЛЬ: Сидите, герцог, сидите, я пока еще король!
Явление 24
(Капитанская каюта на английском военном корабле "Хотспер". Капитан и двое офицеров.)
КАПИТАН: Ждите, ребята. Нас, может быть, сменят. Адмирал бесится от скуки.
1-й ОФИЦЕР: Он невыносим. Еще немного, и начнет нас бить. И потом, я не могу столько пить. Надо напомнить ему, что это английская королевская эскадра, а не пиратская флотилия и что он имеет дело с дворянами.
2-й ОФИЦЕР: Что это вы! Он вполне достойный предводитель пиратов. Неизвестно еще, кто первый взбесится. На флагмане матросы только и делают, что спят друг с другом.
КАПИТАН: Я просил его отвести корабли к Святой Елене, но он не хочет и ссылается на приказ. Знаю я этот приказ. Он в плохих отношениях с лордом Хоу. По-моему, мы будем торчать в море, пока не кончится вода.
1-й ОФИЦЕР: Или вино. Один черт знает, откуда у него вино. Да и потом, он упрям как мул. Никто не знает, чего он хочет. Может быть, у него в самом деле приказ Адмиралтейства.
КАПИТАН: Ничего у него нет! Кроме трех грязных островов и отставного императора тут и охранять нечего. У нас сейчас мир.
1-й ОФИЦЕР: Дело не в островах.
КАПИТАН: Ежу понятно, что дело в императоре.
2-й ОФИЦЕР: Да что там, прикончим его и спокойно уплывем в Англию. Нам еще скажут спасибо. Не всю же жизнь здесь болтаться!
КАПИТАН: Пока он не помрет.
2-й ОФИЦЕР: Ну, тогда ему недолго осталось.
КАПИТАН: Слушай, ты во флоте шестой год. А я командовал "Хотспером" еще при Трафальгаре, понимаешь! А теперь меня держат здесь. Я не знаю, скорее всего он великий человек...
2-й ОФИЦЕР: Был! Был! Он положил в свою постель дочку австрийского императора, но ведь не всю же Европу! А сейчас даже я в тысячу раз значительнее его.
КАПИТАН: Ладно тебе. За последние десять лет не было ни одного путного морского сражения. Континентальная блокада, одним словом. Даже с американцами нам было труднее. Что он мог сделать без кораблей?
1-й ОФИЦЕР: Корабли.
КАПИТАН: Разве что. Да и то. У них нет военно-морских традиций. Они, как это, выращивают виноград.
2-й ОФИЦЕР: Жарко. Даже еще хуже, нечем дышать.
КАПИТАН: Давление упало, поэтому душно. Хоть бы приличную бурю, может, образумился бы.
1-й ОФИЦЕР: Приличная буря разнесет нас на куски. Мы обленились, и корабли в плохом состоянии. Но только на этот раз бури не будет. Разве что чуть-чуть попляшем на волнах.
КАПИТАН: Ты видел, как на флагмане погиб матрос? Прекрасно, тихо, без звука, как будто ничего не почувствовал. Здесь мы такие же заключенные, как он, только наши дела гораздо хуже.
2-й ОФИЦЕР: Посвети-ка мне сюда.
1-й ОФИЦЕР: Есть резон держаться поближе к адмиралу.
КАПИТАН: Какой тут, к черту, резон! Хватит пить.
2-й ОФИЦЕР: Нет, правда. Может, и нам что-нибудь перепадет. Надо же понять, что его тут удерживает.
КАПИТАН: Ты зря пижонишь. Погода действительно портится.
1-й ОФИЦЕР: Я устал. Не знаю, правда, от чего, может быть, от вас. Пойду спать. (Уходит)
КАПИТАН: Пошел спать. Счастливый человек. Достань бутылку (2-й офицер достает большую черную бутылку и пытается ее открыть). Нет, дай сюда. (Он отдает бутылку. Капитан легко открывает ее и наливает в бокалы густую красную жидкость.)
2-й ОФИЦЕР: Как кровь.
КАПИТАН: Мне все равно. Надо будет завтра побриться. (Пьет, слегка причмокивая, подавившись, кашляет.) Да ну ее к черту (Выбрасывает бутылку в иллюминатор.) Я даже не знаю, где мы сейчас. Вот только флагман рядом.
2-й ОФИЦЕР: Так нам действительно вина не хватит.
КАПИТАН: У меня еще много. Не нравится - пойди вылови. Она, небось, не утонула.
2-й ОФИЦЕР (чуть потише): Я не был на флагмане с месяц.
КАПИТАН: Я больше. Может, хоть там следят за приборами. Лет десять назад Лэмб любил порядок. Съезди.
2-й ОФИЦЕР: Я не хочу. Он командует, а меня все это не касается. Как будто его забота таскать нас по морю! Если бы в этом был хоть какой-нибудь смысл! Я не для того послал Англию к черту.
КАПИТАН: Брось. Я думаю, мы здесь и останемся.
2-й ОФИЦЕР: Давай еще кого-нибудь пошлем к черту.
КАПИТАН: Ты сегодня расположен шутить.
2-й ОФИЦЕР: Ни черта я не расположен. Пойдем спать.
КАПИТАН: Не хочу. Послушай, война будет скоро?
2-й ОФИЦЕР: На море война никогда не кончается.