– А их дом где? Куда им идти? Где им будет лучше, чем тут?
– А им будет тут хорошо?
– Это зависит от тебя.
– От меня?
– Именно. Ты будешь ими командовать. Заботиться о них. О всех рабах Арден-холла. Согласен?
– Я?! – Роланд в растерянности обежал взглядом присутствующих.
Леонсия кивнула ему подбадривающе: мол, соглашайся! Хайдегерд даже затрясла головой в знак полной поддержки. А маленькая Олуэн только широко раскрыла глаза. Она тоже была рабыней.
– Я... согласен, конечно, – прошептал он неуверенно. – Но не могу обещать...
– Ты ничего обещать не должен! – хлопнул ладонью граф Арден.
– Даже твое согласие не обязательно. Как сюзерен и владелец замка Арден, я назначаю Роланда Ардена маршалом над рабами. Понял?
– П-понял...
Он замолчал. Через пару минут, когда все уже было съедено и граф откинулся на своем кресле, Роланд осмелился-таки задать вопрос:
– Милорд. Чтобы командовать людьми, я должен знать, что можно сказать им...
– Скажи, что граф Арден дает им пищу, жилье, одежду. Что никого больше не будут наказывать, морить голодом или бить. Единственное, что от них требуется – это работа. А за всем, что им нужно, пусть обращаются к тебе, а ты передашь хозяину. Это так просто, правда? – подмигнул ему сэр Конрад.
– Просто, – согласился он в задумчивости. Так же просто, как вчера решил граф его собственную судьбу. Дать человеку хлеб, крышу над головой, рубаху, чтобы прикрыть тело... А остальное зависит от него.
Роланд встал:
– Милорд, будет ли мне позволено отправиться в каменоломню?
– Сейчас? Не дожидаясь Джарвиса с полотном и овчинами?
– Если милорд не возражает, то прямо сейчас.
– Погоди, мальчик, – вмешалась графиня Леонсия. – Можно кое-что дать и без овчин. Дорогой, разве нам нужны все эти серые тряпки, что на окнах? Я не желаю больше на них смотреть. Если их снять, будет достаточно на постели для всех рабов.
– Хорошая идея, – одобрил сэр Конрад. – Тогда подожди часок, Роланд. А ты, дочка, сделай доброе дело...
– Конечно, отец! – вскочила барышня, желая помочь хоть чем-то: и отцу, и Роланду, и бедным рабам. – Мы с Олуэн сейчас!..
– Вам с Олу... с мистрис Олуэн не справиться. Позовите Маркуса, Тэма и пару крепких ребят. Снимать будут они. А вы, милые девушки, лучше найдите, чем завесить окна потом.
Идея заменить старые, грубые занавеси привезенными с Востока коврами и гобеленами воодушевила всех дам Арден-холла.
Недостатка в новых вещах не было. Обилие всяких ковров, подушек, шелковых покрывал и толстого крашеного сукна в багаже бывшего сарацинского государя диктовалось не только изысканным вкусом, но и необходимостью замаскировать некоторые другие грузы перед любопытными взглядами.
Часа через полтора, переполненные пылью и суматохой, на повозке высилась внушительная гора серого материала. Примерно четвертая часть штор была сделана из сукна, остальные – некрашеный грубый холст. На постели для тех бедняг вполне подходит, подумал Роланд. Сам он целый год не видел ничего лучше соломы.
Запряженной парой правил один из «мальчиков» Дерека – молодой, молчаливый и очень сильный. Сопровождали его еще три оруженосца верхами и с оружием. Они уже готовились выехать, когда в ворота влетел гонец.
– Дени! – узнали товарища верховые. Он был со своим рыцарем в охране каменоломни.
– Милорд здесь? – огляделся поспешно Дени. – Есть новости.
– Я слушаю, – граф Арден вышел навстречу.
– Милорд! Сэр Эвальд приказал передать, что в каменоломне нашли воду. Эта вода горячая! – выпалил гонец, расплываясь в улыбке.
– Ну?! Правда?! – это была лучшая новость, которую мог ждать сэр Конрад.
– Господи, спасибо тебе! – с чувством произнес он. – Друзья мои, это значит, что бог благословил нас жить на этой земле. Да будет воля его исполнена.
– Ступай, сынок, – сказал он Роланду. – И передай этим несчастным, что сам бог обещает нам всем счастливую жизнь. Скажи, что овчины будут завтра. И не забудь про ремесленников!
Отправив груженую телегу, граф поспешил обрадовать жену и дочь.
– Хорошо начинается наша жизнь в Англии, – заметила тихонько леди Леонсия, когда первое возбуждение прошло.
Они с мужем сидели рядом на деревянном диване, удобно опершись на подушки.
Дочь возилась в своей спальне, вместе с Олуэн и Эвлалией стараясь украсить ее согласно девичьим вкусам. Тэм с Маркусом устраивали покои графа и его сына в правом крыле. Никто не мешал супругам.
– Божья воля! – подтвердил сэр Конрад.
– Каким ты стал праведным христианином.
– Праведным? Ну, не знаю. – Он хмыкнул. – Но я постараюсь. В меру моих сил.
– У тебя нет священника. И ты пока этим пользуешься! – намекнула Леонсия на его связь с Лалли. Он не остался в долгу:
– Да и ты, милая, времени не теряешь. Неужели нельзя было дать этому мальчику пару спокойных дней? Жадничаете, миледи.
– Да нет, милый. С мальчиком это вышло случайно, – стыдливо опустила она глаза.
– Хочешь сказать, он сам этого захотел? И первый шаг сделал? – поддразнивал жену Конрад.
– Нет, конечно, ну что ты. Просто я дала ему немного гашиша.
– Зачем?!
– Чтобы расслабился. Осмелел. Перестал ждать подвоха со всех сторон. Мне было его просто жалко.
– Если бы он осмелел, подкатился бы к твоей Эльфриде. Или к Тесс. А если бы очень осмелел, тогда к нашей Хайди. Но не поверю, что ему захотелось только тебя! Милая, для меня ты – самая лучшая на свете, но у семнадцатилетних мальчиков немного другой вкус.
– Ах, ты, нахал! – замахнулась она шутливо.
– Извини. Ну, а серьезно?
– Случайность. Я же сказала. Ну, уж ладно, я виновата. Но не совсем.
– Милая, да что ты оправдываешься? Неужели я тебя обвиняю?
– Прости меня.
– С удовольствием, моя любовь. Сегодня же после ужина. Сейчас, уж извини, я немного устал. Мне-то далеко не семнадцать.
– И донне Эвлалии дал малую толику...
– Не насмешничай. Лучше объясни, что за случайности такие? Их у тебя раньше не было.
– А я тоже, знаешь ли, стала старше...
– Ни на одну минуту. Ты все так же неотразима для юных пажей.
– Уж не знаю. Хоть бы этот малыш меня не возненавидел...
– Да за что, что ты с ним сделала? За обедом он выглядел, как на эшафоте. Но ненависти к тебе я не заметил. Скорее он боялся меня.
– Еще бы. Представь себе, что ты обесчестил жену своего господина.
– Представил. Было такое. Хотя она и не сопротивлялась...
– И что ты тогда почувствовал?
– Сложно сказать. Поджилки тряслись, конечно. Как ни любил меня Саладин... К счастью, он слег в тот же день. Удар его хватил. Может быть, из-за этого. Но сделать уже ничего не мог, мне повезло страшно.
– А ему так не повезло. Он вынужден смотреть на тебя и знать, что ты знаешь... У него сердце заходится от раскаяния. И от страха.
– Тогда он – один из храбрейших на земле. Но насколько я знаю, ты сама не боишься моего гнева и учишь этому молодежь. Что в их глазах прибавляет тебе привлекательности...
– В том-то и дело, что Роланда я не соблазняла.
– Да неужто это было насилие?
– Ну, почти. Он выпил вино, и оно подействовало. Не совсем так, как всегда. Он не соображал, что делает. А когда понял, чуть от стыда не умер. Готов был сам себя растерзать... Пришлось успокаивать его.
– В постели?
– А где же еще. И дать ему снова. По-другому. Чтобы почувствовал.
– И он почувствовал?
– По-моему, да. Ты же видел. Он почти спокоен.
– По крайней мере, в своем уме... И сумел заняться хорошим делом. Кажется, он искренне заинтересован.
– Ему будет очень полезно. Заботиться о других вместо того, чтобы каждую минуту думать о своих обидах, потерях, страхах... Жить сегодняшним днем. Но нельзя загружать его этой службой все время. Он же почти ребенок. А знает наверняка меньше Родерика, его же никогда не учили по-настоящему.
– Почти все молодые люди в этой стране знают меньше, чем наш Родерик, – возразил граф Арден с усмешкой. – Да и немолодые тоже. Равные ему по образованию найдутся разве что в монастырях. И не во всех. Что касается Роланда, то он грамотен. Знает латынь. Иные из благородных лордов и этого не умеют. Захочет, будет учиться сам. Вместе с Родериком, когда у того будет наставник. Пока что пусть читает свою любимую книгу... А я прослежу, чтобы она не покинула Арден-холл. Я бы ее с удовольствием спрятал в сокровищнице.