Надо же до такого додуматься! Именно с этой песни начались все мои неприятности, именно под эту музыку села в мою машину Веред. Что же происходит? Либо мои неприятности многократно умножатся, либо закончатся. Вместе со мной?
Разумеется, стражники тоже все слышали. Нельзя сказать, что они как-то особенно насторожились или даже залегли. Какой, к черту, враг за километр будет предупреждать о своем прибытии?
И мы, и Стража уже давно могли видеть эту «музыкальную шкатулку на колесах». Новенький блестящий мощного сложения джип. «Ниссан», «Терано» прочитал я с помощью бинокля. Классная машина, судя по всему. Но кто же нас навестил в такой ответственный момент? Стража может поверить, что это случайный слабоумный. Я — нет. У меня даже есть определенные подозрения. Кто еще может кататься с таким нахальством, уверенный, что ему ничего не грозит? Музыка — специально для того, чтобы случайно не подстрелили и дали возможность приблизиться. Потом включается мозговой модулятор… Конечно! Гордость российской имперской науки, Олег или Слава. Или — оба одновременно. До чего самонадеянные молодые люди!
Джип доехал чуть ли не до самой пещеры. Стражники с оружием наизготовку двинулись ему навстречу. Мы, конечно, были слишком далеко, но чем черт не шутит?
— Шлем! — громко прошептал я, — скорее шлем! И устройтесь так, чтобы удобней было падать.
Мое предсказание оказалось стопроцентно верным. «Террано» остановился перед стражниками. Из машины вылез высокий мужчина в мотоциклетном шлеме. Вылез не со стороны водителя. Значит, их как минимум двое. А почему парень без чемоданчика? Или у них в джипе более передовая технология?
Я вспомнил, что мой шлем — отнюдь не металлический чехол для головы, как примитивная кастрюля. У меня не было времени разбираться до конца, но я успел понять, что защита осуществляется с помощью какого-то ВЧ генератора. Маленькая кнопка выключателя находилась слева. Так и не успев задать вопрос пассажиру джипа, солдаты-стражники стали оседать на землю. Я быстро нажал кнопку и посмотрел на своих соратников. Никто из них не проявлял признаков сонливости. Слава Богу, до нас не добивает.
— Готовы, — неожиданно раздался голос внутри шлема рядом с левым ухом. Говорили по-русски. Я чуть не подпрыгнул. Потом сорвал с головы шлем, заглянул внутрь: ничего не видно. Прощупал рукой мягкую подкладку. Сетка излучателя, вот какой-то кругляшок. Конечно, наушник микротелефона. А там, где ВЧ генератор, — наверное, и микрофон есть с микропередатчиком. Ребята планировали работать в группе. Наше счастье, что Витек оказался таким самонадеянным.
— Какого черта они здесь торчат? — спросил второй голос.
— Не знаю. Может засада?
— Какая засада? Кто так засады делает?
— Ты что, не привык, как евреи все делают? Называется — засада по-еврейски. А вот что мы сейчас делать будем?
— Придумаем. Смотри, пещера.
— Да разве это пещера?
— Слушай, Слава, что-то мне здесь не нравится. Оружие у этих пограничников странное.
— Какое?
— Вот М-16.
— Ну и что?
— А вот хреновина, что я не видел. Дуло толстое, магазин огромный. Незнакомец в шлеме (предположительно — Олег) стоял и вертел в руках поднятое с земли оружие.
— Может, это для резиновых пуль?
— Не знаю.
— Эли… — заговорил было Адамс, но я отчаянно замахал кулаком, одновременно пытаясь прижать к губам указательный палец другой руки. Потом сообразил, нажал кнопку, отключавшую генератор и приемопередатчик, сказал:
— Ни звука! Тут микрофон, но и я их слушаю.
И опять нажал кнопку.
— … тоже.
— Ты уверен?
— Зуб даю! Хоть и очень тихо, как будто издалека кто-то заговорил.
— Думаешь, это они Витьку взяли?
— Запросто! Шапка где-нибудь рядом лежит, а они говорят.
— А почему включенная?
— Задели выключатель.
— Слишком много совпадений.
— Сходи, в автобусе ихнем посмотри. Может, там затаился кто. И чемоданчик возьми.
Олег (?) отбросил непонятное для него оружие стражника (ракетное ружье, если я не ошибаюсь), подошел к джипу, взял чемоданчик и двинулся к «Мерседесу». Через несколько секунд эфир заполнился отборным русским матом.
— Что еще? Чего разбухтелся? — попытался влезть человек из джипа.
— Двое в штатском дрыхли. Надо сматываться, Славик. Это за нами!
— Охренел, что ли? С чего ты взял?
— Слава, козел, здесь же пол-автобуса приборов. Попрыгунчик классный, я таких даже не видел.
— Е-мое…
— Е-твое. А шлема нет.
— Ну и что?
— Козел ты. Кто тогда Эли звал?
Слава выругался. Мои бойцы, утратив всякую бдительность столпились вокруг меня. Я, мобилизуя все мои способности к пантомиме, изобразил свое напряженное подслушивание и приказал всем вернуться на посты.
— Меня не дрючит. Давай всех этих евреев замочим, и ты на автобусе с попрыгунчиком уедешь. Мало ли, пригодится.
— Да какие это евреи! Это же наши так переоделись.
— Да хоть китайцы. Какая разница? Если уж нас нашли, то надо их мочить. Или тебе в третье отделение захотелось? Слушай, да я их сам ножом порежу на хрен, чтобы шуму не было.
— Шустрый ты, Слава. Погоди. Мы сюда на аномалию приехали. При чем здесь они?
— Аномалия, хреномалия. Я жопой чую, сматываться надо. Про аномалию с Витьком посоветуемся, если найдем. Я тебе не советчик.
По языку и повадкам я мог догадаться, что не все трое русских — «серьезные ученые». Если уж Славик был кем-то серьезным — то преступником.
Мне чертовски надоело сидеть и слушать чужую болтовню. Полезной информации до сих пор было ноль целых зайн десятых. И дальше ничего не предвиделось. Что, надо подождать, пока Славик перережет горло всем стражникам, а потом пристрелить и его с Олегом? Очень эффективный выход из положения. Потратим две пули, приобретем две машины с одной темпо-станцией и избавимся от кучи врагов. Гениально! И будем жить долго и счастливо. Почему я не могу так поступить? Проклятый еврейский гуманизм прорезался: как только оказываемся в выигрышной ситуации — становится жалко противника, который при случае убьет нас и не почешется. Вот Веред взять… да она такой раскладке только порадовалась бы. Пока Славик стражников режет — ногти бы красила. А потом — пиф-паф.
Я понял, что надо выдумать причину для вмешательства. Например: надо поговорить с Олегом, узнать, что они делают в нашем времени, зачем катаются по разным аномалиям, не они ли повозились в настоящем? Но почему нельзя поспрашивать после того, как Слава прикончит стражников? Стража — наш общий с русскими противник, фактор, который может развязать им язык.
Олег замер, оглядываясь по сторонам. Кто-то из моих будущих собеседников тяжело вздохнул в микрофон.
— Привет, Олег, — сказал я.
— Кто это? — спросил Олег.
— Посторонний я. Сижу в стороне, смотрю на вас. И слушаю.
— Непорядочно это.
— Такова жизнь.
— Откуда взял шапку?
— Парень ваш дал. Виктором звать.
— Что с ним?
— Лежит, отдыхает, — соврал я. — Извините, ребята. Зря он свой чемоданчик включил. Мои люди его чуть-чуть поцарапали.
— Серьезно?
— Не очень. Сейчас спит. Ничего, мои девочки за ним присмотрят оклемается.
— Кто ты такой?
— Вольный стрелок.
— Мы тоже у тебя на прицеле?
— Ну, как сказать… Давай не будем ссориться.
— Кто эти солдаты?
— По-моему, ты уже час как догадался. — Я еще раз решил соврать. — Между прочим, вас хорошо ищут. Один раз они на нас нарвались.
— И что?
— Мы оказались чуть-чуть лучше. Из ваших только один успел уйти. Со станцией, с этим, как ты говоришь, попрыгунчиком.
— Хорошо работаете.
— Не жалуемся. Этих, кстати, я тоже сюда заманил. Надоели вы мне со своими разборками.
— Кто ты такой, и что тебе от нас надо?
— Поговорить хочу.
— Не понял.
— Я спрашиваю, ты отвечаешь.
— Зачем?
— Хочу много знать. А если по-простому, то я кое в чем и сам запутался.
— А если я не отвечу?