Выслушав мои планы «ловли на живца», компания не проявила никакого энтузиазма.
— Мы должны побывать в будущем, где есть царь, — сказал Адамс, — выяснить, как и когда это получилось, а потом вернуться назад и все исправить. Если, допустим, этот Махмуд…
— Хуссейн, — поправил я.
— …Хуссейн или его сын убил будущего русского царя, то вместо них это сделаем мы. Если не убил — обнаружится что-то другое, но без сомнения, посильное для нашей команды. Сейчас мы должны бросить все силы на создание станции.
— Что же получается, — я возмутился, — мы будем игнорировать наших врагов? Но они-то нас не проигнорируют! Так мы дождемся, что однажды сюда войдут какие-нибудь индусы или марсианские десантники и всех нас к черту перестреляют. Русского царя явно не завтра коронуют, у нас есть время, давайте немного почистим сегодняшний день.
Над нашей объединенной группой вновь нависла опасность раскола. Проклятое отсутствие нормального руководства (а именно — меня как официального командира) губило все дело. Окончательно рассориться нам не дал Ник. Он закричал с чердака, что засек какую-то подозрительную машину.
— С генератором? — спросил я.
— Без.
— Так что же в ней подозрительного?
— Как-то странно она ездит. Уже минут пятнадцать. Туда-сюда. Крест-накрест. Водитель высовывается, дома разглядывает. На наш, вообще, так внимательно смотрел, словно купить хотел.
— Может быть, может быть…
— Это, наверное, полиция, — сказал Моше, — должны же они что-то выяснить после вчерашней ночи.
— Тоже может быть, — я согласился. Потом внезапно испугался, что Каплински, по простоте душевной, мог начать испытание генератора прямо тут, дома. Спросил его об этом.
— Ну, ты меня вообще идиотом считаешь, — обиделся физик. Но мне было не до обид.
— Эй, Ник! Сколько человек сидит в машине?
— Один мужчина. Светловолосый, нестарый.
Так, скорее всего, это не Стража. Во-первых, их должно быть много, ни к чему экономить на агентах. Во-вторых, однажды они уже обожглись, когда послали против меня всего одну свою сотрудницу, Веред. Если это не Стража, то можно заставить Веред еще раз продемонстрировать свое женское обаяние.
Я отдал команду и Веред пошла. Села на каменное основание заборчика, нога на ногу, юбка соответственно… Мы затаились под защитой жалюзи. И тут до меня дошло, что Стража может не знать, какое фиаско постигло со мной их одинокую агентессу. Доложить-то было некому, мы, с бывшей агентессой, всех прикончили. Ну, да ладно, не может это быть стражник.
— Вот он, — послышался голос Ника, — видите белую машину?
Машина была хорошая. Белая «Хонда». Но нас больше интересовал водитель. Как он отреагирует на Веред?
Реакция оказалась стопроцентно правильной. «Хонда» причалила к тротуару, шофер открыл дверцу и стал что-то спрашивать у Веред. Девушка сделала жест «не слышу», с продуманной небрежностью, позволяющей незнакомцу увидеть как можно больше, поднялась и пошла к машине. О чем они говорили, нам слышно не было. Веред показала пальцем на наш дом. Водитель вылез, вытащил маленький черный чемоданчик и мотоциклетный шлем. Захлопнул дверцу, проверил замок.
— Зачем ему шлем? — зашипел рядом со мной Моше. Ему никто не ответил. Очень интересный вопрос. Зачем мотоциклетный шлем автомобилисту, да еще не внутри машины, а снаружи? Веред, кажется, заинтересовало то же самое. Во всяком случае, она что-то сказала и показала на шлем. Мужчина засмеялся, тряхнул шлемом, потом чемоданчиком и показал на машину.
— Говорит, что из машины у него воруют, — перевел пантомиму Морис.
А незнакомец, как ни в чем не бывало, одел шлем и уверенно зашагал к двери нашего дома. Даже обгоняя Веред! Кого это мы заманиваем на свою голову? Он что, ожидает, что его тут начнут лупить тяжелыми предметами?
И тут на меня навалилась усталость четырехлетнего пребывания в подполье и двухдневной борьбы с тенями. Было еще совсем рано, даже не начало темнеть, но мне так захотелось спать! Кто-то стал напевать… Кто и где? Кто здесь может петь на русском: «Спи, моя радость, усни»? А на английском: «Гуд бай, май лав, гуд бай»? И на иврите поют и даже, кажется, на арабском. Я «клюнул носом», потом вспомнил про какого-то мужика в шлеме. Но было так темно!
Мне снилось, что я перебираюсь через границу. Неизвестно через чью, но главное — ползком. По-пластунски. Очень неуклюже, ударяясь о какие-то валуны. Нет, я кажется ранен, кто-то меня тащит, поэтому я ударяюсь.
Движение прекратилось, меня схватили за плечи и стали трясти. Женский голос сказал:
— Что-то наш умник слабоват оказался.
— Побей его по щекам, — сказала вторая женщина.
Я открыл глаза одновременно с первой оплеухой. Била Сара. Я огляделся. Саре ассистировала Веред. Все происходило в маленьком дворике рядом с домом. Вечерело, на западе заходило солнце. Что здесь произошло? Шайтан!
Я сел, посмотрел на ноги и увидел, что на левую одета проволочная петля, к которой прикреплено что-то длинное из тряпок, веревок и проволоки. Значит, подружки тащили меня за ногу?
— Рассказывайте, — скомандовал я, — язык во рту был тяжел и невкусен. С волос упал клок пыли. Я чихнул и обнаружил, что Веред выглядит примерно так же неаккуратно, как и я. Надо понимать, ее тоже притащили волоком через дом и двор.
— Было так, — начала Сара, — я вернулась и увидела машину у дома. Сначала подумала, что Адамс ее купил. Потом решила — нет, слишком дорого и невместительно. На всякий случай заглянула внутрь: радиотелефон, аппаратура какая-то. Эта аппаратура меня и насторожила. Ну прямо — самолет с системой АВАКС, а не машина! Огляделась — все тихо. Решила, что осторожность не повредит, и подкралась к боковому окну в салон. Вижу — все лежат мертвые. Ну, я так подумала. Что делать — не знаю. Потом чувствую — голова кружиться начинает, и такая усталость наваливается… А я раньше думала: как вас всех убили? Крови же никакой нет, и следов борьбы не видно. Так догадалась, что газ какой-то из дома через окна выходит. Отбежала — действительно, легче стало. Потом вижу — силуэт в доме двигается. Достала нож метательный, подошла еще раз к окну. Вижу кто-то в шлеме мотоциклетном. Здоровый мужик. А мне опять плохо. Отбежала. Отдышалась, набрала воздуха побольше, задержала дыхание… Потом рванула к окну, левой рукой жалюзи перерубила, правой — нож кинула. Успела увидеть, что попала, а у самой все поплыло. Закружило, спать хочу — сил нет. Упала на землю под окном и тысячу лет отползала. Вот, думаю, подохну тут рядом с полным домом трупов. А потом отдышалась и решила: может быть, там еще кто-то живой есть? Надо попробовать откачать. Да и газ, думаю, улетучиться должен.
— Это не газ, — сказал я.
— А что же? — удивились Сара с Веред.
— Электромагнитное поле. Специальное. Высокая частота, особая модуляция. В чемоданчике у этого сукиного сына был излучатель, а шлем у него — для защиты. Одел, подошел к дому, нажал выключатель в ручке чемоданчика — мы все и посыпались.
— Что же ты сразу не сообразил? — спросила Сара.
— Кто я вам, Господь Бог? Кто же мог предположить такую хитрую систему? Ну, как ты нас спасала? — я вернулся к рассказу Сары.
— Толкнула дверь и отпрыгнула. У самых дверей Веред лежала.
— Я отрубилась раньше, на улице, — сказала девушка, — он меня втащил потом и оставил у дверей.
— Плохо ты его совращала, — пошутил я, — если он тебя у дверей оставил.
— Он считал, что у него в запасе уйма времени, — в тон мне ответила Веред.
— Лучше не вспоминать, — Сара скромно продолжила рассказ о своих подвигах, — из чего я сделала веревку и как накинула ее на Веред. Я же ее проволочным крюком зацепила и вытащила! Делаю и всего боюсь. И чтобы из прохожих никто не увидел, и чтобы прямо у порога не свалиться.
— Молодец, — я решил прекратить этот героический эпос. Несмотря на блестящую выучку, отвагу и сообразительность, Сара не стала бездушной военизированной женщиной с повадками киборга. Что-что, а поговорить она любила. — Теперь наша задача — вытащить сюда этого ублюдка в шлеме.