— Как дела, Джоф? — спросил я. — Что с генератором?
— Еще чуть-чуть, и будет готов. Из Рамат-Гана ты привез все необходимое. Скоро кончу.
Я оставил Каплински у генератора, всех других заставил готовить новое оружие, привезенное мной из того же Рамат-Гана. А сам отправился разбираться, что за странная аппаратура была установлена на «Хонде». Перед смертью «Витек» что-то говорил про аномалию, которая привела его в Афулу. Может быть, именно для поисков этой аномалии предназначались неизвестные мне приборы?
Часа через полтора все справились со своими заданиями. И я не знал чему больше удивляться. То ли тому, что из простейших деталей Каплински (не без моей помощи!) соорудил вполне настоящий темпо-генератор, способный, при крайней необходимости, послать в ближайшее прошлое-будущее средних размеров собаку. То ли тому, как гениально сделаны оказались приборы, найденные мною в «Хонде». Насколько я понял, аппаратура засекала все искажения структуры пространства-времени и могла указать места событий, способных серьезно изменить историю. Конечно, прибор не мог точно указать, что произойдет. Но и так неплохо, ничуть не хуже древних оракулов, предсказывавших что-то вроде: «Если переплывешь море, погибнет великое царство».
Я рассказал о своем открытии остальным. Лично я чувствовал некоторый моральный неуют. Надо же, в моем захудалом афульском доме решается судьба человечества. Если бы только люди знали, кто и как играет их судьбой!
Еще через сорок минут мы выехали на двух машинах. За рулем «Хонды» сидел Ник, новенький «с иголочки» Стекольников. Я расположился рядом с ним, наблюдая за непривычным детектором аномалий.
Прибор показывал естественный фон. Честно говоря, и рядом с нашим домом он не особенно зашкаливал.
На заднем сидении Моше, Адамс и Морис примеряли свежезакупленные бинокли. В «Мазде», ехавшей за нами следом, расположились наши девушки и Каплински в обнимку со своим детищем. Не забыли мы и «волшебный чемоданчик» с защитным шлемом. Подобная штука могла запросто успокоить целый автобус стражников.
Наш путь лежал на гору Гильбоа. За время моего пребывания в киббуце я достаточно хорошо изучил ее окрестности. Давным-давно, согласно ТАНАХу, в этих краях состоялась знаменитая битва израильтян с филистимилянами, в результате которой погиб первый израильский царь Шауль. Его отрубленная голова была повешена на воротах ближайшего города Бейт-Шеана. Дело совсем не в том, что я посчитал невозможным для израильтян потерпеть второе поражение на том же самом месте, а потому рассчитывал на успех. Я имел на примете парочку небольших удобных пещер, в одной из которых можно было оставить работающий темпо-генератор. Пещеры располагались на поросшем редкими деревьями склоне горы. Деревья, конечно, не воспринимались как лес в европейско-американском смысле слова, но для Израиля это были сравнительно густые заросли, позволявшие спрятаться и наблюдать. Разумеется, при желании мы могли перейти от наблюдения к стрельбе. Наш боезапас в миллионы раз превосходил стрелковые возможности армии царя Шауля и, даже не зная, кто будет нашим противником, мы могли рассчитывать на успех.
Как только мы съехали со сравнительно большой дороги на узкую извилистую горную, ожил прибор русских умельцев, показывающий аномалии. Я насторожился. Жаль, в машине не было Каплински. Вот бы с кем обсудить! За неимением физика придется поговорить с Адамсом. Этот настырный тип с его привычкой расковыривать самые сомнительные места мог доковыряться до чего-нибудь важного.
Я попросил Ника притормозить. Коротко объяснил Адамсу причину задержки. «Мазда» за нами тоже остановилась. Командир союзников оказался на удивление немногословен.
— Что ты считаешь? — спросил он вместо того, чтобы самому выдвинуть парочку гипотез.
— Я считаю, что наше будущее сражение может изменить всю историю человечества. Там, где оно произойдет — самая нестабильная структура пространства-времени.
— А где оно произойдет?
— Там, где мы выберем.
— А где мы выберем?
Вот зануда! Хоть бы предложил что-нибудь сам, вместо того, чтобы задавать глупые вопросы.
— В самом удобном месте для засады.
— А если прибор покажет, что никакой аномалии там нет?
Хороший парень Адамс. Хоть и зануда. Как он сумел спросить! Если я выберу место засады там, где никакого влияния на будущее нет? Что же получится? Будущее не изменится? Да. Получается, что если впереди — мусульманское будущее, и оно не изменится, то мы проиграем битву Страже. Следовательно такое место выбирать нельзя. Но я ведь уже имею «два будущих» без Стражи и ислама. Представители одного будущего сидят вокруг меня, а на машине представителя другого будущего мы едем. Следовательно — надо выбирать такое место!
Я плюнул (мысленно) на все рассуждения и приказал Нику ехать. Выберу там, где удобней прятать и прятаться. А потом посмотрю на прибор. Что покажет, с тем будем жить. Или умирать.
Потом меня осенила другая мысль. Спрячем мы этот чертов темпо-генератор в точке с самой сильной аномалией. Какая бабочка прилетит на свет лампочки? Во-первых, может прилететь Стража, во-вторых, русский спецназ в поисках трех своих ученых богатырей. Это все — клюнувшие на темпо-генератор. Но ведь будет и в-третьих: Олег Кудрявцев и Слава… как его?.. Новиков забеспокоятся, может быть, не столько о друге, сколько о себе. У них тоже есть детекторы, при том, пользуются ими они лучше, чем я, могут засечь аномалию издалека, из Тель-Авива. Вот эта парочка и прибудет на поле боя. Что получится? Трехстороннее сражение, за которым мы, четвертая сторона, будем наблюдать издалека. А потом добьем уцелевших. Ха-ха. Очень смешно.
На дорогу вышла корова. Ник выругался и резко затормозил. Слава Богу. Ничего тут не изменилось за прошедшие годы. Какой-то из киббуцев таким вот образом содержал свое стадо. Коровы бродили по горе практически бесконтрольно, конечно, не особенно удаляясь от кормушек и поилок. Я с грустью вспомнил свои первые месяцы в Израиле 1990-го. Поначалу ведь мне было не до решения глобальных задач. Моя задача казалась самой простой: врасти в окружающую реальность, укорениться. Я мог расслабиться, не чувствуя за спиной леденящее дыхание Стражи. Я казался себе таким же вырвавшимся на свободу существом, как… эти беспризорные коровы. Почему именно коровы, а не какие-нибудь птички-зайчики? Увы, коров ждала бойня. И меня… что-то вроде бойни. Ведь для чего я заехал на эту древнюю гору? Чтобы организовать единственную и неповторимую межвременную человеческую бойню.
Я выбрал подходящую щель в скалах, которую можно было назвать и пещерой. Несколько лет назад недалеко от этого места арабы убили захваченных врасплох любовников: учителя и ученицу религиозной школы. Их трупы были спрятаны именно тут. Не самое веселое место, но мы, кажется, не веселиться сюда приехали? Я сверился с детектором аномалий. Стрелка зашкаливала, показания маленького экранчика я читать не мог, но там тоже рисовались какие-то пики. Что ж, значит, — судьба.
Мы выгрузили все необходимое. Генератор и аккумуляторы потащили в пещеру, оружие и прочее оборудование — к месту засады. Машины надо было отогнать на несколько километров по дороге к специальной стоянке для пикников. Там, рядом с врытыми в землю каменными столами и скамейками, автомобили не должны были вызвать ничьих подозрений. Через несколько секунд после того, как Моше с Ником завели моторы, до меня дошло, что днем — да, на машины никто не обратит внимания. Но ночью? До Дженина тут было рукой подать, патрули пограничников ездили здесь часто, особенно ночью. Серую «Мазду» еще можно замаскировать в кустах, несмотря на блеск «металлика». Но белая «Хонда»… Такую только в сугробах прятать, а с сугробами здесь проблемы.
Я махнул рукой, привлекая внимание водителей.
— Вот что, парни. Смотайтесь быстро в Афулу, оставьте там «Хонду» и возвращайтесь на «Мазде». Белую «Хонду» ночью не замаскировать.
Отпустив машины, мы принялись устраиваться в засаде. Все изрядно пропотели, работать в плотной одежде было неуютно. Но необходимо, учитывая, что дикая израильская растительность, особенно в летне-осенний период, процентов на 90 состоит из колючек. Даже Веред пришлось распрощаться со своей неизменной мини-юбкой.