Кто же был встреченный нами у моста через Збруч лейтенант? Кто те, что оставались с ним и выполнили свой долг до конца?
В Центральном архиве погранвойск дали такую справку: "Из документов установлено, что в 1941 году в местечке Гусятин дислоцировалась 22 пограничная застава 22 пограничного отряда и управление 4 погранкомендатуры этого же отряда. На 22 пограничной заставе проходили службу 17 человек, в том числе: лейтенант Чиженков Николай Иванович - начальник заставы и младший политрук Баранов Сергей Антонович - зам. начальника заставы по политчасти. На заставе служили: Танковский Алексей Васильевич - старшина, Сенаторов Константин Михайлович - командир отделения, Иванов Константин Дмитриевич - командир отделения, Назаров Аркадий Яковлевич - ручной пулеметчик, Бриньков Иван Егорович - ручной пулеметчик, Хорун Емельян Афанасьевич - повар, Темерин Анатолий Иванович - стрелок, Шибайкин Алексей Иванович - стрелок, Пономарев Семен Пантелеевич - стрелок, Каршин Сергей Григорьевич - стрелок, Нужный Афанаоий Пантелеевич - стрелок, Рожков Николай Тимофеевич - стрелок, Скрытников Григорий Афанасьевич - стрелок, Косинов Поликарп Лукьянович стрелок, Рыженко Михаил Ефимович - стрелок. Кто из них погиб, а кто остался в живых - установить невозможно, так как документов 22-го погранотряда за июнь 1941 года и последующий период не сохранилось. Сведений о месте рождения и месте жительства пограничников перед призывом на военную службу в списке нет. В личном деле лейтенанта Чиженкова Н. И. содержатся данные, что он рождения 1913 года, уроженец г. Новоузенска Новоузенского района Саратовской области. Семейный. Жена Чиженкова (девичья фамилия Кашина) Анна Васильевна, рождения 1916 года, уроженка г. Новоузенска, и дочь Людмила, рождения 1939 года".
Большего поначалу узнать не удалось. И вдруг в канун двадцать пятой годовщины нашей победы над фашистской Германией получаю письмо. "К вам обращаются красные следопыты Гусятинской восьмилетней школы. Мы родились и живем в селе, где до 1939 года проходила государственная граница нашей страны. Здесь несли нелегкую службу воины-чекисты. Много волнующих рассказов об этих мужественных людях хранят старожилы. Пройдут десятилетия, а память о славных подвигах пограничников сохранится в сердцах людей. Нас особенно волнуют события 1941 года. Известно, что 5 июля 1941 года группа пограничников приняла на себя первый удар фашистских солдат. Пограничники сражались самоотверженно, до конца остались верны воинской присяге".
Пионеры писали, что ведут розыск пограничников гусятинской погранзаставы, что нашли в городе Новоузенске сестру начальника заставы Е. И. Дубцову, а в городе Хмельницком - жену Н. И. Чиженкова Анну Васильевну. Анна Васильевна Чиженкова написала пионерам о жизни и геройской гибели мужа. Оказалось, что Чиженков погиб при спасении полкового знамени в 1941 году где-то между Винницей и Киевом. На последнем письме Н. И. Чиженкова, датированном 26 июля 1941 года, значится адрес: "Действующая Красная Армия Юго-Западного фронта, п/п 505, команда "Т", 22 погранотряд НКВД УССР" Пионеры просили также уточнить фамилию одного из бойцов двадцать второй заставы. Он им известен как Тетерин, а в списках бойцов значится Темерин.
Пошел повторный запрос в Центральный архив пограничных войск, на который ответили так: "На ваше письмо сообщаем, что в книге учета личного состава 22-го Волочиского погранотряда за 1940-1941 гг. значится: "Тетерин Анатолий Иванович, стрелок 22 погранзаставы". Фамилия "Тетерин" написана неразборчиво, можно прочитать и как "Темерин". Произвести уточнение фамилии Тетерина А. И. не можем, так как других документов по учету личного состава 22-го погранотряда в архиве нет".
Казалось, что новых сведений о пограничниках двадцать второй заставы не поступит. И вдруг кто-то позвонил в мою квартиру. Я открыл дверь. У порога стоял среднего роста худощавый мужчина лет пятидесяти.
- Здравствуйте, - сказал он.
Я ответил на приветствие.
- Вы меня не узнаете? - спросил мужчина.
- Нет, - ответил я, всматриваясь в его загорелое, мужественное лицо, - мы с вами где-то встречались?
- Да. Помните июль сорок первого года, заставу в Гусятине? Я бывший пограничник этой заставы Косинов Поликарп Лукьянович.
Косинов оказался в Москве проездом, времени у него было очень мало. Конечно, лица его я не помнил, слишком коротким было наше пребывание на гусятинской заставе, да и говорить тогда пришлось только с начальником, как теперь известно, лейтенантом Чиженковым. Но Поликарп Лукьянович запомнил меня и сейчас узнал. Живет он в селе Ново-Макарове на воронежской земле, работает кузнецом в колхозной мастерской, дважды награжден медалью "За трудовую доблесть". О заставе и о себе он поведал следующее:
- В пограничные войска меня призвали в 1937 году. Вначале я проходил службу на пограничной заставе в Гусятине. В октябре 1939 года меня перевели в 92-й пограничный отряд инструктором розыскной собаки на пограничную заставу в городе Перемышле. Я имел много задержаний нарушителей государственной границы В 1940 году у меня истек срок службы, но в воздухе, как говорится, пахло грозой. И вместе с другими пограничниками, подлежащими демобилизации, меня направили на усиление старой границы. Так снова оказался в Гусятине на 22-й пограничной заставе. Здесь и застала война. Через нашу заставу отходили части Красной Армии. К началу июля прошли все. Мы остались одни на старом рубеже. В одну из ночей начальник заставы лейтенант Чиженков выставил меня с одним пограничником часовыми у моста. Ночью мы услышали, как кто-то в темноте крадется к нам. Я окликнул неизвестных, в ответ раздались автоматные очереди. Мы также открыли огонь. Двое нападавших, одетых в гражданскую одежду, оказались убитыми. Это случилось как раз накануне того, как прошла через Гусятин ваша застава. Мы заняли оборону у моста. И когда гитлеровцы попытались с ходу прорваться через мост, встретили их дружным огнем. Образовалась пробка, и мы тут здорово лупили гитлеровских вояк. Пришлось им развертываться у реки. Как раз в это время на помощь заставе подошла какая-то армейская часть. Совместными усилиями мы несколько раз отбивали атаки фашистов. На второй день они обрушили на нас массированный огонь артиллерии, вызвали самолеты. Но и это не помогло. Тогда, нащупав брод, гитлеровцы стали переправляться через реку ниже по течению. Мы получили приказ отойти в направлении Винницы. В каком-то небольшом городке недалеко от Винницы сосредоточивался наш 22-й пограничный отряд. С гусятинской пограничной заставы нас было только трое: Хорун, Рожков и я. И снова были бои. В одном из них погиб Рожков. Мы оказались в окружении. Пробились к своим вместе с капитаном Дмитрием Поляковым. Потом меня зачислили старшиной роты в 97-й погранполк. В бою под Харьковом в 1942 году был тяжело контужен. Вот и все, - закончил Косинов.
Лейтенанта Чиженкова и младшего политрука Баранова Косинов видел в последний раз в бою у моста через Збруч. Не знал и я тогда, что навсегда расставался с этим мужественным человеком, вступившим со своей заставой в неравную схватку с врагом. Да если б и знал, что мог сделать? Мы тоже не отходили без приказа. А каждый выигранный у противника день, пусть даже ценою самопожертвования, способствовал организации отпора врагу на новых рубежах.
В местечке Ярмолинцы мы догнали пограничников, отходивших вместе со Скляром. Здесь, в саду или перелеске, бойцы пережидали дневную жару. Старшина Вершинин с поваром Михайловым варили на костре в больших, чугунах яйца.
- Откуда взяли столько яиц? - строго спросил я Вершинина, подозревая, что кто-то решился выпросить их у местных жителей.
Скляр объяснил, что разрешил вскрыть стоявший неподалеку магазин, который уже не принадлежал никому. В магазине ничего, кроме яиц, не оказалось. Вот и взяли их, чтобы накормить бойцов. Не пропадать же добру.
Почему-то именно в Ярмолинцах мне бросилось в глаза, как похудели, почернели, осунулись пограничники, как не походили они в своих просоленных, выжженных солнцем гимнастерках на тех беззаботных, веселых кавалеров, что кружились в последний предвоенный вечер во дворе заставы с кривскими и ивашковскими девчатами. Между прошлым и настоящим пролегла грань, которую уже нельзя было ничем стереть.