Несколько раз без особой необходимости включив и выключив лампу на своем столе, сенатор продолжил:
-- Я сказал вам то, чего не говорил никому. И скажу больше: эта помощь -- деньги. Увы, Лари, мы самая богатая нация, но нам всегда не хватает денег. А молодым конгрессменам, которые хотят воплотить в жизнь самые смелые планы -- тем более.
Вы слишком пристально смотрите на меня, Лари. Да, скорей всего этот человек раньше работал на советские спецслужбы. Теперь, я точно знаю, он работает на себя. Он заинтересовался управляемыми кризисами, заинтересовался всерьез. И насколько я его знаю, это значит одно -- однажды мы станем свидетелями кризиса, какой нам и не снился. Возьмите это на заметку.
-- Хорошо, сенатор. Я ценю ту степень доверия, с которой вы относитесь ко мне. Прошу только ответить на вопрос, который мучает меня.
-- Между нами не должно быть недоговоренностей.
-- Я о кризисе, к которому, думаю, русские не имеют отношения. О терактах, которые предсказал аль-Басри. Это... ваш проект? Вы имеете к нему отношение?
-- Я лишь не препятствую тому, что должно произойти. Так будет правильнее всего. Слишком большие силы задействованы в этом, как ты выразился, проекте. Да, это тоже управляемый кризис. И все документы по нему я передал русским.
-- Эта папка?..
-- Да, в ней все данные, люди, силы и средства, которые задействованы в проекте. Я могу вам назвать даже кодовое наименование проекта и дату, когда все случится...
-- Почему вы не выступите в прессе, по телевидению?
-- Поднимать шум, апеллировать к нации, я не могу. И никто не сможет. У нас нет доказательств, что готовится злодеяние. Ни у меня, ни у вас. В лучшем случае, арестуют десяток-другой арабов, китайцев, русских, объявят их террористами. Нам дадут ордена. А через полгода, год похоронят. Мы падем от руки террористов, Лари! Которые якобы отомстят нам за провал их товарищей... Знаете, в чем еще одна проблема?
-- В чем же?
-- В вашей фамилии. -- Улыбнулся сенатор. -- Угораздило же вас унаследовать фамилию великого фантаста. Нет, Лари, лично я не хочу ни в сумасшедший дом, ни в герои карикатур. И в этом моем нежелании выглядеть смешным нет ничего смешного... Так что остается наблюдать, как эта страна сама себя приведет на плаху.
-- На Голгофу, сенатор.
-- На Голгофу, Лари, не идут за звонкой монетой. За энергоносителями, за новой властью...
11 сентября 2001 года, 8:30, борт "Боинга 757"
Саманта вышла. Собравшись с силами, следом за ней шагнул в коридор Карим. Он не удивился, увидев рядом с Самантой аль-Масуда.
-- Иди, -- подтолкнул тот Карима к кабине пилотов.
Карим, как сомнамбула, двинулся вперед. За спиной услышал срывающийся голос аль-Масуда, обращенный в салон:
-- Всем оставаться на местах! Это угон! На борту бомба. Если будете вести себя спокойно, с вами ничего не случится...
Первым, кто встретил Карима в кабине пилотов, был высокий лысоватый человек. Ворот его служебной рубашки был расстегнут, галстук расслаблен. Ему одного взгляда было достаточно, чтобы понять происходящее. Он приподнялся с бокового креслица. И расширенными глазами смотрел на Карима.
-- Стреляй! -- Испуг и ненависть звучали в голосе Саманты у него за спиной. -- Ты, воин Аллаха!..
Он не смог поднять автомата. И последнее, что увидел, это какие-то красные лохмотья, летящие от него вперед, на приборы и лобовое стекло. Карим не успел понять, что умер...
11 сентября 2001 года, 9:00. Нью-Йорк
-- Ой, чей же такой хорошенький? -- Молоденькая официантка, с кокетливой бумажной короной на голове, на которой сиял золотой вензель самого дорогого ресторана Всемирного торгового центра, присела к малышу. -Как тебя звать, бэби?
Малыш, годиков четырех, спрятался за отца. Из-за тщательно отутюженной черной штанины смотрели агатовые раскосые глаза. Ручонка крепко сжимала дорогую материю.
-- Изомнешь, нарушишь мне весь парад. Ли, отцепись!
Подняв взгляд, Катрин рассмеялась:
-- Хеллоу, мистер Каро. Рада видеть вас после отпуска. Как путешествовали?
-- Привет, Кэт. Спасибо, отлично! Вот, не на кого было оставить. -Развел руками рослый мужчина. -- Наша мамочка задержалась на сутки в Киото. Мы найдем Ли укромное местечко, чтобы он не мешал гостям?
-- Конечно, мистер Каро. Поручите его мне. А лучше отдайте мне его навсегда, он такой хорошенький!
Играя, она сделал движение в сторону маленького Ли. Тот пискнул, в глазах плясали смешинки. Кэт ему тоже явно нравилась.
-- Пойдем, самурай! -- Протянула ему руку Катрин. -- У меня уйма времени до обеда. Я тебе покажу весь Нью-Йорк. Мы будем с тобой как птицы. Ты какой птицей будешь -- чайкой, воробышком? Не боишься высоты?..
11 сентября 2001 года, 8:44, борт "Боинга 757 "
Крутой вираж, поставивший "Боинг" на крыло, заставил салон распасться.
Если еще за мгновение до этого пассажиров в салоне объединяли страх и покорность обстоятельствам, смешанные с каким-то ощущением нереальности -многим казалось, что это происходит не с ними, а в каком-то боевике, каких каждый пересмотрел множество, то сейчас словно ангел смерти вошел в этот дюралевый ковчег. Его никто не видел, но он заглянул в душу каждому. Всякий человек чувствует его присутствие, но не каждый мирится с ним.
Рванулся в кабину пилотов и упал, встреченный короткой очередью, кто-то отважный. Последнее, что он видел -- труп молодого араба и распростертые тела двух белых. Это были 52-летний Джон Огоноуский, первый пилот, выходец из России, и его 42-летний коллега Том Макгуинесс, из Нью-Хемпшира.
От виража сверху сыпались куртки, свертки, коробки и дамские сумочки. От случайного удара по аварийной кнопке высвободились и заплясали над головами пассажиров кислородные респираторы -- на прозрачных, чем-то похожих на больничные катетеры, шлангах.
После выстрелов пассажиры кинулись в хвост самолета -- по другим людям, упавшим в проход. Попытавшаяся их остановить стюардесса, с глазами цвета слив, была смята этим напором....
Выверяя направление и высоту полета, в кресле первого пилота сидел аль-Масуд. Ему было все равно, что творится сзади. Завораживая, не давая отвести взгляда, издалека наплывала сияющая в утреннем солнце голубая стеклянная стена с прожилками стали. Эта стена отсекала горизонт, город, небо, жизнь.
11 сентября 2001 года, 9:14, Нью-Йорк
-- Тебе, Ли, какого мороженого? Клубничного или шоколадного?
Малыш радостно тянул руку к вазочке, наполненной выше краев. Юная официантка с радостью протягивала ему лакомство
Обоих заливал солнечный свет...
ПЕРСТ УКАЗУЮЩИЙ
Часть вторая
Не звук удара, а удар звука.
Это не похоже на ближний гром, когда над тобой вдруг молния разорвет небеса и что-то ударит трескуче и хлестко. Не похоже и на удар подземных сил -- когда под тобой земля, дома, деревья, асфальтовая дорога вздыбится и пойдет волнами, а потом, откуда-то из преисподней -- глухой удар.
В природе нет звуков, которые можно было бы поставить рядом с теми, что от дел человека, произведений его гения или безумия. Начиная с ружейного выстрела, разрывающего сердце. С грохота динамита, когда из земли выхватываются сотни, тысячи тонн руды. С удара друг о друга бешено мчащих машин, когда в клубах дыма и пламени летят к небу колеса, бамперы, души...
"Боинг-757" превращался в звук и огонь. Рвались струны тросов, вспыхивал бетон, плавился металл конструкций, рассчитанный на самые страшные природные катаклизмы.
Созданное человеком не может устоять перед человеком. Удар -- и с противоположной стороны башни вырвался на волю огненный шар. Все, что происходило в тесном для самолета пространстве здания, невозможно представить...
09:17, Лонг-Айленд
Отсюда, с Лонг-Айленда башни Всемирного торгового центра представали во всем их величии. Хрестоматийный штамп великой державы. Этой панорамой начинался каждый второй американский боевик, миллионы туристов развозили этот вид по своим большим и малым, роскошным и не очень, собственным и казенным жилищам.