-- Сегодня все ищут этого парня. -- Развернул к нему книгу оповещений оперативный. -- До тебя уже были двое. Один за другим. Вас еще много явится?
Он ткнул пальцем в строку. -- Вот, записывай.
-- Я запомнил. -- Скользнул взглядом по адресу Лари.
Когда он подъезжал к затрапезным коттеджам на богом забытой окраине, то еще издали увидел полицейские мигалки. Не доезжая до места, попросил водителя остановить машину.
Никого знакомых из управления Лари не видел. Предъявив карточку ЦРУ, поинтересовался у ближнего полицейского:
-- Мои коллеги здесь были?
-- Еще нет.
В это время из двери выносили черный провисший мешок. Четверо полицейских держали его за углы. Не удалось тебе, Лари, познакомиться с этим Паулем
-- Как его убили?
Тот же полицейский ответил:
-- Со знанием дела. Контрольный в голову.
Из очередного автомата он снова набрал номер Остина.
-- Грубо работаешь, Дэвид. Хотя бы для виду прислал спецов на квартиру приконченного...
-- Я уже знаю. -- Обычным своим скрипучим голосом проговорил Дэвид. -Это не мои, Лари. Мои прособирались, только сейчас поехали.
Похоже на правду. Во всяком случае, шестое чувство Лари согласилось принять эту версию.
-- Адрес Пауля у оперативного дежурного сегодня брали трое. -- Сказал он. -- Один из них и последний -- я. Разбирайся. А я ложусь на грунт.
-- Ты мне можешь сказать, в чем дело? Или так и оставишь идиотом?!
-- Сейчас не могу. Потом. Когда я что-нибудь придумаю...
А что он может придумать? Рассказать обо всем? Но много ли от этого толку? Чем он подтвердит свою информацию. И кто сочтет все это за информацию? Или для убедительности он насыплет в ладони Дэвида углей погорячее?
Надо выходить на след тех, кто устранил Пауля. Если Дэвид не врет, Пауля устранили те, кто причастен к планам по налету. Это кто-то из самого ЦРУ.
Минуту Остин сидел неподвижно. Что-то мешало ему вернуться в отмобилизованное состояние. Он окинул взглядом свой рабочий стол, подвинул на пару дюймов влево письменный прибор -- подарок самого Алена Даллеса, когда Дэвид, можно сказать, был еще совсем новичком.
Ощущения порядка не прибавилось. Он сдвинул прибор еще на полдюйма влево. И потянулся к селектору.
-- Найдите мне Хайта.
Уэлс -- хороший парень, но совершенно вышел из под контроля. Откуда и как к нему попала информация о плане "дубль", неведомо, но у Лари профессиональный нюх, он почуял стопроцентную правду. Нет ничего хуже пропитанного демократическими убеждениями спецслужбиста. Впрочем, любые идеи имеют один изъян -- в них иногда верят даже профессионалы.
Лари -- его работник. И интересно будет выглядеть Остин, если этот придурок и дальше продолжит пороть свою горячку.
Дверь открылась. Вошел Хайт. Хороший работник, даже отличный. У него по части идей и убеждений полный порядок, ему на них чихать. Но у этого своя беда. Всей своей статью, обликом Хайт наводил на мысль о своей причастности к специфическим ведомствам -- ни одного лишнего движения, слова. От такого за милю веет ЦРУ. Но и лучшего спеца трудно желать. Можно представить, как ему пришлось повозиться с арабами, совершенно не приспособленными к дисциплине...
-- Хайт, есть дело, которое надо уладить. И как можно скорее.
Пересказывать всю историю, в которую он влип с римским резидентом не стоило. Остин достал из ящика и протянул через стол папку -- личное дело Лари Уэлса.
-- Сейчас этот человек в Штатах. Несколько минут назад звонил из Вашингтона. Здесь, в папке его данные, связи. Этот человек нужен мне. Живым или мертвым.
За время инструктажа ни один мускул не дернулся на лице Хайта. И ни разу не сменили своего выражения его серые стальные глаза.
Оставшись один, Остин снова передвинул письменный прибор. На старое место. Так-то лучше.
20 мая 2001 года, Москва
Черный "Мерседес" с трехцветным флажком рядом с цифрами номера промчал по асфальту Ильинки и брусчатке Красной площади, въехал в ворота Спасской башни. Он остановился у подъезда, справа и слева от которого были уложены старинные пушки.
По длинному коридору председатель ФСБ шел на прием к Президенту. Это был урочный визит, заведенный со дня прихода Путина на этот пост.
-- Здравствуйте. -- Путин всегда здоровался первым.
-- Здравствуйте, господин Президент.
Несмотря на то, что Россия вроде как вернулась во времена досоветские обращение "господин" приживалось как-то застенчиво. Нередко по привычке к Президенту обращались "товарищ", замечаний на этот счет не было, "товарищ" не отошло окончательно вместе с эпохой. Но смысла затягивать умирание этого слова председатель ФСБ не видел.
-- Прошу садиться, -- пригласил жестом Путин.
Предельно сжато доложив текущие дела, ответив на вопросы и пометив в своей книжке интересующие президента темы, глава основной российской спецслужбы вынул из папки листок бумаги:
-- Еще одно, Владимир Владимирович.
Путин пробежал написанное, поднял глаза:
-- Как к этому относиться?
-- Не знаю, Владимир Владимирович. Но не сообщить, сами понимаете, не мог.
Обычно Путин принимал решения сразу. Тут он еще раз пробежал текст, отложил бумагу к себе на стол.
-- Спасибо, до свидания.
Снова рукопожатие.
Вечером Путин позвонил по "кремлевке":
-- Полагаю, вам нужно найти способ передать американцам эту важную информацию. На своем уровне. И держите руку на пульсе...
11 сентября 2001 года, 8:15, борт "Боинга-757"
Саманта еще раз глянула на часы.
-- Не хочешь со мной? -- Кивнула на дверь в трех шагах.
Сердце Карима остановилось, потом ударило -- больно и сладко.
Саманта встала. Он поднялся за ней. Оглянулся назад вдоль салона. За мгновение до встречи с его взглядом аль-Масуд опустил глаза.
Она была у Карима первой женщиной и поняла это сразу. Помогая ему в тесном пространстве его первой любви, Саманта не сдерживала слез. Они катились по ее щекам, а он подбирал их губами.
Потом была близость. Выключающая сознание, как пытка электротоком.
21 мая 2001 года, Вашингтон
О том, что на него открыли охоту, Лари понял, когда заехал к Витусу за посылкой.
-- Его нет! -- С яростью рявкнул дежурный редактор, к которому Лари прошел, когда обнаружил пустую комнату Витуса, в которой против обыкновения не светились экраны компьютеров -- у Витуса их было три. И на своем катающемся стуле Витус обычно ездил от одного к другому.
-- Он должен быть на работе сегодня?
-- Мы каждый день на работе! -- Буркнул редактор, человек с необъятной лысиной. Прядь редких волос была зачесана у него через череп от одного уха к другому.
-- А он редактор новостей, и вообще должен жить на рабочем месте! -Крикнул вдогонку лысый.
Не отвечал и домашний телефон старого холостяка.
Внизу, на выходе из здания, Лари увидел человека, который всем своим видом как-то не гармонировал с витриной киоска, торгующего периодической печатью. Если такие ребята и подходят к газетам, то только для того, чтобы прочитать некролог на своего врага. А крепыш листал толстый "Космополитен".
Он же уселся в "Понтиак", который стартовал за машиной Лари, которую он взял в прокате и сегодня, перед отъездом в Нью-Йорк, должен был вернуть на стоянку недалеко от Мэдисон-сквер.
"Понтиак" следовал за ним через пару машин. Потом передал "Тайоте-Карине". Через нескольких поворотов "Тайота" отвалила, а на хвосте нарисовалась серая "Ауди". Это значило, что Лари под колпаком у ребят с большими возможностями и профессиональными навыками. Он остановился в людном месте и не таясь зашел в телефон-автомат. Набрал номер Остина. Телефон не отвечал и, не дожидаясь пока коммутатор автоматически переведет его на дежурного офицера, Лари повесил трубку.
Если бы Остин ответил, девять к одному у Лари на хвосте были бы его ребята. Сейчас время обеда и педантичный Дэвид при проведении операции слежения сидел бы на проводе, распорядившись принести ленч ему в кабинет. Он бы понимал, что Лари обнаружит слежку и позвонит ему, чтобы разобраться зачем Остину это надо.