- Да, Рейко чего-то у нас загрустила. Рейко, хочешь найдем тебе японца? - Рейко улыбнулась.
- Честное слово, сейчас найдем. Он, правда, японец наполовину, мать русская. Но какой-никакой все-таки японец.
- А как он здесь оказался? - полюбопытствовала Марина.
- Это он вам сам расскажет. Пойдем? Рейко кивнула. Вскоре они подошли к домику, стоявшему от других в стороне.
- Только я вас не предупредил. Он того, двигаться не может. Результат контузии. Афганистан. Вы идите, а я вас покину, дел больно много.
Девушки в нерешительности остановились у двери.
- Раз уж пришли, войдем! - решительно сказал Джейн и постучала.
- Войдите, - раздался тихий голос, и девушки робко вошли в удивительную комнату. Они как будто попали в музей, на выставку, посвященную Японии. Фотографии из журнала "Япония" украшали все стены, вокруг висели причудливо разукрашенные веера, экзотические птицы, с любовью сделанные из дерева, несколько бонзай и много-много книг в цветных ярких обложках. И за всем этим сложно было сразу разглядеть хозяина, молчаливо сидящего в инвалидной коляске.
- Проходите, пожалуйста, я вам очень рад. У меня редко бывают гости, голос хозяина звучал мягко и приятно. Сразу бросалось в глаза его восточное происхождение, но форма носа говорила о том, что он наполовину русский.
- Нам очень неудобно, - смутилась Рейко.
- Ничего страшного, я действительно очень рад, - и молодой человек внимательно посмотрел на Рейко. На вид ему было лет 35.
- Как вас зовут? - полюбопытствовала Марина.
- Все зовут меня просто Япончик. Я уже отвык от своего настоящего имени. Мне даже прозвище стало нравиться.
- А что у вас...- Джейн запнулась.
- Афганистан. Осколок снаряда, перелом позвоночника. Паралич нижних конечностей. Бегать больше не доведется, - мрачно пошутил он.
- А как вы здесь оказались?
- Длинная и скучная история.
- Можете не рассказывать, - потупилась Рейко.
- Здесь нет никаких секретов. Отец во время войны попал в плен. Он из Осаки. Мостил дороги в Сибири. Там и познакомился с моей матерью. Эта была самая романтическая история, какую только сможет придумать природа. Они любили друг друга беззаветно и нежно. А потом...
- Что потом?
- Когда родился я, это было в 55-м, примерно через месяц после моего рождения, отец возвращался после работы домой. Нужно было пройти небольшой участок лесом. В общем, домой он не вернулся. Кто-то выстрелил почти в упор. Мать поседела от горя. Ее больше ничего не удерживало там. Похоронив отца, она вернулась в Задумчивый Мох, деревню, где она родилась и выросла, и где жили ее родители. Но она уже не видела никакого смысла в жизни. Скоротечная чахотка, и я остался один.
- Какой ужас, - пробормотала Рейко.
- Бедненький, - прошептала Джейн и отвернулась.
- А потом уже совсем просто. Меня призвали в Афганистан. Остальное вы уже знаете. С тех пор я очень много думал об отце. Мне кажется, что я люблю его сейчас больше даже, чем мог бы любить в детстве. Мать мне рассказывала, что отец часто любил повторять: "Ты знаешь, Мария, как я хочу еще раз побывать на Фудзи. Вроде, ничего особенного, а что-то очень важное. Если мне когда-нибудь удастся вернуться, я сразу же взойду на Фудзи. Тогда моя жизнь обретет смысл, и я обрету покой. Только бы дожить до этого". Но судьба распорядилась иначе. Мне кажется, что мечта отца стала и моей мечтой. Я никогда не был в Японии и знаю, что уже никогда не буду, но я могу мечтать. Для меня мечтать - это значит жить. Каждую ночь я вижу один и тот же сон - я стою на вершине Фудзи, рядом со мной отец, мы смотрим вниз, и к нам медленно поднимается наша мать. Мне даже становится страшно, что если вдруг моя мечта осуществится, мне незачем будет больше жить.
Рейко плакала. Даже Джейн незаметно утерла глаза. Марина уставилась в одну точку.
- Простите, я не хотел вас так огорчать.
- Вы обязательно, обязательно попадете в Японию и обязательно окажетесь на вершине Фудзи. Мечты должны сбываться. Иначе это не мечты, а иллюзии, - и Рейко со слезами выбежала из дома.
- Рейко, подожди, куда ты, - и девушки бросились за ней.
Япончик грустно смотрел им вслед. Глаза его странно светились.
Марина и Джейн нагнали Рейко у реки. Она рыдала.
- Я стала совсем другой. За эти два дня я так изменилась, что уже никогда не буду прежней. Я люблю этого человека. Я обязательно помогу ему. Я хочу это сделать немедленно. Я не хочу здесь больше оставаться. Я скоро сюда вернусь и заберу его с собой.
- Рейко, милая, успокойся. Давай сначала попрощаемся с Катей, Колей, Авгием Филипповичем...
- Нет, если хотите, оставайтесь, я сама доберусь до города.
- Мы не можем тебя оставить одну. Поехали. Они молча сидели на пароме. Паромщик неторопливо курил трубку.
Деревня медленно исчезала вдали. Рейко плакала безмолвно.
- Как же его все-таки зовут? Ведь мы только прозвище знаем. Япончик, да Япончик.
- Миша его зовут,- паромщик вынул трубку изо рта. - И никакой он не японец, а тувинец.
Девушки замерли. Рейко смертельно побледнела.
- Его контузило в Афганистане в голову. Долго не мог прийти в себя, а когда очнулся, уже ничего не соображал. Полная каша в голове. Решил, что он японец, сочинил какую-то идиотскую историю про отца-японца. А отец его жив-живехонек, сидит в той же деревне. Вон видите вдалеке маленький желтый домик. Тувинец он, а никакой не японец. Водку трескает, будьте нате. Вся деревня делает вид, что все правда, чтобы не расстраивать человека, инвалид все-таки.
Паром причалил к берегу. Рейко, шатаясь, выбралась на берег. Ее подхватили под руки подруги.
- Это неправда, неправда, вы меня обманываете. Я вам не верю.
- Рейко, милая, пойдем, лапушка, холодно, ты простудишься.
Недалеко на пригорке стоял знакомый серый "Мерседес".
- А я за вами. С трудом разыскал. Завтра в 10 утра - открытие конференции, а вы где-то шляетесь. Ну и видок у вас. Садитесь скорее в машину, согреетесь.
Девушки залезли в машину. Все трое молчали. А Никанор Иванович продолжал болтать, как ни в чем не бывало.
- Пока вы пропадали, тут такое случилось. Знаете тут недалеко деревню Задумчивый Мох? История как в кино. Какой-то местный псих решил, что он умеет летать. Взобрался ночью на крышу своего дома и прыгнул. Естественно, головой в землю. Ему хоть бы что, говорят, не впервой. А дыру в земле пробил чуть ли не на полметра. Смотрит, а из-под земли фонтан черный. Вся деревня сбежалась. Нефть оказалась. Сейчас по подсчетам наших специалистов месторождение по своим запасам богаче всех кувейтских и саудовских, вместе взятых. Фантастика. Я уже купил акций на 100 миллионов долларов.
Девушки улыбались сквозь слезы.
Жизнь продолжалась.
Сергей Курёхин, Сергей Дебижев
Порок и святость.
Литературный сценарий
* Публикуется один из ранних вариантов сценария (из архива С. Курёхина).
(c) Благотворительный Фонд Сергея Курёхина. (c) Сергей Дебижев.
Картина первая
ВЕЛИЧЕСТВЕННАЯ
30 декабря 1899 года. Панорама Швейцарских Альп перед рассветом. Дивные виды с птичьего полета. Между гигантских вершин, по теряющейся в снегу дороге, движется кабриолет. Авто с открытым верхом (образца 1899 года). За рулем молодая женщина в прорезиненном макинтоше, сзади двое девочек. Лица всех троих скрыты очками-масками от ветра и снега. Из предрассветной тьмы фары выхватывают полный опасности путь. Отражения прыгают в стеклах очков. Лакированный капот автомобиля покрыт налетом инея.
Первые лучи солнца врезаются в пики вершин. Огромный горный орел, посверкивая ледяными очами и балансируя крыльями, стремительно опускается к автомобилю. Клара (так зовут женщину за рулем) извлекает из-под сидения арбалет и, не отрывая взгляда от дороги, спускает курок. Пробитая навылет птица падает под колеса автомобиля, - тот подпрыгивает на ее тушке. Дети аплодируют, при этом мы замечаем, что запястья их рук скованы колодками. Светает.