- Вот именно. И я сейчас веду речь не о том, чтобы скрытно следить, а о том, чтобы остаться действительно незамеченными.
- Здесь это получится только в толпе.
- Да, - протянул Джонни. - Ты абсолютно права. Но...
- Речь идет только о каком-то разговоре, который нужно провести в спокойной обстановке, да?
- Да.
- И это можно сделать сегодня?
- Это даже нужно сделать сегодня.
- Тогда как насчет кино?
- Какого кино?
- Кино в центре поселка. Внизу, в подвале. По воскресным вечерам там крутят порнофильмы. Там многолюдно и совершенно темно.
- Хм, - протянул Фаддер. - Это, пожалуй, то, что нужно. Когда начинается это удовольствие?
- После ужина. Ровно в десять.
- Ты гений, Лаура.
* * *
К семи дождь перестал, но в небе все ещё висели низкие тяжелые облака. У Грандера, который, пыхтя, поднимался по лестнице, позади остался напряженный рабочий день; парадоксально, но самый напряженный рабочий день с тех пор, как он занялся этим делом. Фаддер достаточно ясно дал понять, что дальнейшая охота обойдется без него. Им двигала чистая любознательность. Весь день он терпеливо преодолевал ступень за ступенью вот как сейчас... Вопрос тут, расспросы там. Шофер такси, бармен, ночной портье. Он даже не знал точно, что ждет его в конце столь утомительного восхождения, но с немалым интересом ждал этого. Поднявшись наверх, он остановился, разглядывая длинный коридор с множеством дверей. Вот он номер четыре-один-семь.
Он постучал. Ответа не последовало. Грандер нажал на ручку. Дверь была заперта. Он нагнулся, чтобы получше разглядеть замок.
Фаддер справился бы за каких-то двадцать секунд, но Грандер не был искушен в таких делах. Ему понадобилось почти три минуты. К счастью, за это время никто в коридоре не появился. Помещение, в которое он проник таким незаконным образом, оказалось тесной комнатушкой с белеными стенами и без ковра. В одном углу стояла раскладушка, в другом гардероб. Один стул, очень маленький стол, комод дополняли обстановку. В ногах кровати - пара чемоданов. Между кроватью и гардеробом открытое окно, через которое комнату сильно залило дождем. На подоконнике красовался мощный бинокль. Грандер, не спеша, подошел и взял его в руки.
Он не отличался богатым воображением и до сих пор не представлял, что подвергает себя большой опасности.
Стул стоял таким образом, словно кто-то сидел на нем у окна и смотрел в бинокль на море. Сиденье было совсем мокрое. На столе лежали блокнот, ручка и ещё что-то, похожее на морскую карту.
Грандер подошел ближе.
Да, это была морская карта, сложенная так, что видна часть побережья от Бальнеарио к югу, до Коста Бланка.
Один из населенных пунктов был отмечен синим кружком. Грандер склонился над картой. Сансовино. Он где-то слышал это название, но сам никогда там не бывал. Захолустье, крохотная рыбацкая деревушка милях в сорока-пятидесяти к югу от Виллафранка. Сансовино. Хм... Странно...
Он ещё раз оглядел комнату. Кровать, ночной столик, на нем будильник и телефон. На полу коричневые кожаные чемоданы без всяких примет, без инициалов. Гардероб почти пустой, без обычного барахла. На редкость безличная комната.
Грандер подошел к комоду, выдвинул верхний ящик.
Пусто. Кроме одного предмета, который он сразу узнал. Серого цвета металлическая коробка, кнопки, изолированный провод. Радиостанция с большим радиусом действия. Грандер рассматривал её, наклонившись вперед, все ещё держась руками за деревянные ручки выдвижного ящика.
Со звоном упала монета.
Этот звон стал одновременно и предостерегающим сигналом. Опасность! Он поспешно задвинул ящик, выпрямился и чисто рефлекторным движением вытер пальцы об обшлага пиджака. Это было невероятно, фантастично и совершенно неожиданно, но судьба внезапно подыграла ему мяч. Никто не стоял между ним и победой его команды. Все дело заключалось только в том, что он не был героем - ни на футбольном поле, ни вообще в жизни. Он стоял, уставившись на этот "мяч" и задавая себе вопрос, что же, черт побери, ему с этим делать.
И в этот миг в замке повернулся ключ.
Грандер затравленным взглядом окинул комнату, бросился на колени и залез под кровать, как постаревший и уже не такой проворный Дон Жуан. Подошвы его обуви оставили на полу мокрые следы.
Дверь распахнулась, раздались шаги. Целую вечность длилась пауза. Потом он услышал в метре от себя жужжание вращаемого диска телефона.
* * *
Ортис сидел за своим письменным столом, зажженная сигара в левой руке, телефонная трубка прижата к уху правой. Ничего не выражавший взгляд устремлен в пространство.
- Вы были у него?
Тихий голос на другом конце провода продолжал говорить, как будто не слыша вопроса.
- Мы с ним обсудили окончательные условия. Он согласен. Чек на два миллиона песет выписан на банк Бильбао.
- Когда я смогу получить деньги?
- Не торопитесь, успеете и завтра. При передаче. Вы хорошо знаете, что нужно делать завтра?
- Мамма миа - мне нужно только сесть в самолет.
- Это я знаю. Ваша собственная роль не слишком важна. Это только мера предосторожности. Об этом я не беспокоюсь. Но мы должны быть уверены, что капитан знает, что ему делать.
- У него есть указания, - сказал Ортис.
- Ничто не должно помешать.
- Не будьте так театральны. Что может помешать?
- Я говорю только на всякий случай. Думаю, сегодня у нас будет благоприятная возможность устранить конкурентов. Это вас наверняка порадует, верно?
- Да, - подтвердил Ортис. - Пора.
- Пришлите ко мне Доницетти. Сейчас. Пусть захватит с собой камеру и пленку. Они ещё могут понадобиться. Странно, как такие дела получаются сами собой. Действительно, вышло очень удачно. А если вы сами...
Пауза. Ортис нервно заерзал в кресле.
- Что случилось?
- Минутку, - сказал тот же голос.
Ортис затянулся сигарой, вытер рукой лицо и взглянул на свою ладонь. Та была мокрой от пота. Он положил сигару в пепельницу и полез в карман за носовым платком.
- Кажется, кто-то спрятался под моей кроватью.
Ортис стиснул трубку.
- Что вы сказали?
- Не волнуйтесь, - спокойно сказал голос. - У меня есть пистолет, но, возможно, будет лучше вам приехать самому. Разумеется, вместе с Доницетти. По возможности немедленно.
- О Боже! - Ортис вытер лоб.
- И не забудьте камеру, - напомнил голос.
* * *
Нет, Грандер не был героем.
И даже герою не так легко, как утверждают некоторые лжецы, со стоическим спокойствием смотреть в лицо смерти. Как только Грандер вышел из машины и его подошвы коснулись мокрого песка, он издал короткий жалобный крик и бросился бежать. Доницетти, сидевший за рулем, очень медленно поднял пистолет и нажал на спуск. Носки туфель Грандера вывернулись наружу, колени подогнулись внутрь, длинное тело изогнулось, как в какой-то причудливом танцевальном па. Странный конец.
Доницетти вышел из машины, остановился возле человека, который лежал теперь плашмя, раскинув руки и ноги, опер татуированную правую руку на локтевой сгиб левой, тщательно прицелился и выстрелил ещё дважды. Мужчина на земле вскрикнул и задергался.
Это будет длиться несколько минут, пока Грандер не умрет.
Доницетти аккуратно убрал оружие в кобуру и снова сел за руль, кивнув Ортису, сидевшему рядом с каменным лицом.
- Кончено, амиго. Это первый.
- Давно пора, - заметил Ортис.
- Ладно-ладно. С остальными все пройдет, как по маслу.
Он тронул машину. Взметнулся мокрый песок. Колеса на мгновение забуксовали, затем машина покатила к набережной, повернула на юг, к огням Бальнеарио. Шум мотора постепенно замер вдали.
Мужчина на земле все ещё бился в агонии.
* * *
Бойд заказал в центральном ресторане превосходный обед по-своему вкусу. Особенно он наслаждался камбалой. Хорошая еда - не патентованное средство против дурного настроения, но помогает. Бойд и без того был, по его собственному мнению, в гораздо более деловом настроении, чем накануне.