– Хорошо, – улыбнулся ему Люк. – А теперь мне бы хотелось побеседовать с вами с глазу на глаз.
– Разумеется, милорд. – Брамуэлл вышел из-за стола и попытался принять вид благодушного хозяина. – Прошу всех…, и ваше высокопревосходительство…, продолжать в мое отсутствие.
Граф Щуровский величественно кивнул. В полной тишине взволнованный посол покинул зал вместе с большим мрачным англичанином. Лишь после этого гости принялись возбужденно переговариваться.
Люк последовал за Брамуэллом в маленькую уединенную гостиную. Они закрыли за собой застекленную дверь.
– Я думаю, что у вас много вопросов, – сказал посол, окидывая Люка взглядом, в котором смешались страх и неприязнь.
– Сначала только один. Где, черт возьми, моя жена?
– Я все вам объясню. Общество настроено против нее, угрозы поступают со всех сторон. Поэтому держать ее в государственной тюрьме было бы слишком рискованно. И потом, конечно, принимая во внимание ее предыдущий побег…
– Где она? – прорычал Люк.
– Один зна…, знатный петербуржец любезно согласился держать ее в заключении в собственном дворце, а государство предоставило соответствующую охрану.
– Знатный петербуржец? – Люк смотрел на посла с явным недоверием. – Ангеловский! – хрипло произнес он. И после краткого кивка Брамуэлла не мог сдержать взрыва ярости:
– Проклятие, продажные холуи…, ублюдки!… Они отдали ее в руки Ангеловского! Чего ждать еще? Не собираются ли они часом принять его любезнейшее предложение совершить казнь, чтобы не затруднять правительство? Это цивилизованная страна или какое-то средневековье? Клянусь Богом, я скоро здесь убью кого-нибудь…
– Милорд, пожалуйста, успокойтесь! – воскликнул посол, пятясь от него. – Я за это не отвечаю!
В синих глазах Люка сверкал сатанинский гнев.
– Если вы не сделаете все, что в вашей власти…, и, более того…, все, чтобы вызволить мою жену из этой проклятой истории, я вас сотру в порошок, растопчу в пыль…
– Лорд Стоукхерст, уверяю вас… – начал было Брамуэлл, но Люк уже выходил из комнаты быстрым шагом, так что Брамуэлл едва поспевал за ним.
В холле Люк чуть не налетел на двоих мужчин. В одном из них, высоком и седом, он узнал почетного гостя, сидевшего во главе стола. Его молодой спутник в безупречно сшитом гвардейском мундире явно был адъютантом.
– Граф Щуровский, – с беспокойством сказал Брамуэлл. – Я надеюсь, что вы извините нас за то, что прием был прерван.
Раскосые глаза Щуровского впились в Люка.
– Я хотел увидеть этого англичанина.
Люк молчал, хотя все в нем напряглось от вызывающего тона, каким это было произнесено. Один Бог знает, зачем этому высокопоставленному лицу понадобилось увидеть его.
Этот человек с темными жесткими глазами вызывал у Люка инстинктивную неприязнь.
Пока двое мужчин пристально разглядывали друг друга, адъютант довольно дерзко проговорил:
– Что за странная история! Убит князь Михаил Ангеловский, молодая женщина, ответственная за это, «умирает» в тюрьме, а через несколько месяцев ее привозят обратно в Россию вполне живой, а теперь здесь появляется муж-англичанин и хочет снова увезти ее в Англию.
– Вам это не удастся! – визгливым голосом обратился Щуровский к Люку. – Я заявляю от имени правительства: за смерть Ангеловского кто-то должен понести наказание. Искупительная жертва должна быть принесена.
– Но это не будет моя жена, – тихо и твердо отчеканил Люк. – И не в этой жизни.
Прежде чем граф успел ответить, Люк покинул посольство и, как надвигающийся шторм, поспешил ко дворцу Ангеловских.
Дворец Ангеловских был еще великолепнее, чем у Куркова. Всюду царила варварская роскошь: золотые накладки на дверях, серебряные полосы с гравировкой на оконных наличниках, золотые с драгоценными камнями рамы картин Гейнсборо и Ван-Дейка, люстры из хрусталя и эмали, походившие на свисающие с потолка букеты цветов. Люк изумился этой роскоши. Королева Англии жила куда проще и охранялась не так строго. Гвардейцы, казаки, черкесы толпились всюду: в вестибюле вдоль стен, на мраморной лестнице и около каждой двери.
К удивлению Люка, требование провести его к Ангеловскому было выполнено быстро и без всяких разговоров. Биддл остался в вестибюле, чему он очень обрадовался, а Люка повели вниз, в курительную комнату. Воздух в ней был сизым от табачного дыма. Стены украшала коллекция холодного оружия – от античных мечей и рапир до славянских секир со злобно изогнутыми лезвиями. Посередине комнаты стоял круглый «поворотный» стол, заставленный графинами с различными алкогольными напитками. Несколько офицеров и штатских вольно расположились в комнате – кто сидел, кто стоял. Они курили, болтали и при появлении нового человека все, как по приказу, уставились на него.
Один из молодых людей шагнул вперед. Он сказал несколько слов по-русски, но, видя, что Люк его не понимает, перешел на английский, произнося слова с легким акцентом:
– Что угодно?
Это, несомненно, был Николай Ангеловский. Он был моложе, чем ожидал Люк, – немного больше двадцати. Люк убедился в справедливости слов Алисии Эшборн – экзотическая мужественная красота, грация тигра, желто-золотые глаза поражали. Никого Люк так не хотел убить, как этого русского красавца. Жажда крови вспыхнула в нем, но ему удалось сдержаться.
– Я хочу видеть свою жену, – с трудом произнес Люк.
На мгновение Ангеловский ошеломленно замер и пристально посмотрел на Люка:
– Стоукхерст? Я, признаюсь, думал, что вы старик. – Уголок его рта приподнялся в нагловатой усмешке. – Добро пожаловать в Россию, кузен!
Люк молчал, стиснув зубы так крепко, что свело челюсть.
Заметив это легкое движение лицевых мускулов, Николай принял его за страх и усмехнулся прямо в неподвижное лицо Люка.
– Вы зря потратили время. Посетители к заключенной не допускаются. Примите мой совет: возвращайтесь в Англию и найдите себе новую жену.
Он был застигнут врасплох, когда Люк, прыгнув с молниеносной быстротой, прижал его к стене, рыча, как бешеный волк. Острый конец стального крючка слегка вонзился Николаю в грудь, и в месте укола показалась капелька крови.