– Подходи, подходи, – вежливо пригласил он.
Казак покачал головой, не отрывая глаз от крючка, затем попятился и сошел с лестницы.
– Сэр, я вас таким никогда не видел, – пробормотал Биддл, с тревогой глядя на Люка.
– Ты и раньше видел, как я дрался.
– Да, но никогда вы не делали это с таким удовольствием…
– У, еще только вхожу во вкус, – буркнул Люк и открыл парадную дверь.
Повсюду во дворце можно было увидеть вьющиеся растения, магнолии, орхидеи. Великолепные паркетные полы были выложены удивительным узором из дерева различных цветов, что делало паркет похожим на восточный ковер. Слуги в ливреях стояли по углам неподвижно, как статуи. Ни один из них даже глаз не поднял, чтобы взглянуть на проходивших.
– Где лорд Брамуэлл? – спросил Люк одного из них.
Когда ответа не последовало, он повторил нетерпеливо:
– Брамуэлл!
Слуга робко показал пальцем в сторону одного из ярко освещенных залов.
– Сэр, – раздался за его спиной встревоженный голос Биддла. Он ненавидел скандалы, а сейчас чувствовал, что это неминуемо. – Может быть, мне подождать с чемоданами в холле?
– Да, оставайся здесь, – ответил Люк, отправляясь на поиски Брамуэлла в банкетный зал.
Биддл с явным облегчением отступил к вестибюлю:
– Благодарю вас, милорд!
Зал окаймляли колонны, покрытые золотом и полудрагоценными камнями. Французская речь доносилась из распахнутых двойных дверей, выложенных узором из золотых пластинок и лазурита. Нежные звуки струнного инструмента, цитры или какого-то ей подобного, служили музыкальным фоном для мужских и женских голосов. Люк вошел в банкетный зал, где за длинным золоченым столом сидело по крайней мере человек двести – иностранные дипломаты и их жены.
Одетые в бархат с золотым шитьем слуги разливали охлажденное шампанское, но, увидев Люка, замерли от неожиданности с бутылками в руках. Стол ломился от различных мясных яств, холодных салатов, дичи, пирогов, икры. Многое на этом столе было непривычно глазу иностранца: изящнейшие эмалевые сосуды с горчицей и солью, гигантские серебряные чаши с маринованными грибами и солеными огурцами. Украшением стола был большой жареный павлин с широко расправленным веером перьев, сверкающих золотом и отливающих зеленоватой синевой.
Знатные гости замолчали, пораженные нежданным вторжением. Музыка стихла.
Люк узнал посольские отличия и ордена Дании, Польши, Австрии, Франции, Германии, Швеции. Во главе стола сидел почетный гость – худой седовласый человек с аристократическим лицом и темными раскосыми «татарскими» глазами. На его мундире с золотым шитьем было множество орденов и медалей.
Заметив по правую руку от него английского посла, Люк решительно подошел к нему.
– Лорд Брамуэлл? – спросил он, и взоры всех гостей обратились к нему.
Посол, пухлый розовощекий мужчина с несколько свинячьим лицом и глубокосидящими быстрыми глазками под редкими бесцветными бровями, надменно выпрямился:
– Я Брамуэлл. Ваше вторжение весьма непристойно…
– Мне нужно поговорить с вами.
Дежурившие солдаты приблизились к Люку, готовые схватить его по первому знаку. Обернувшись, он остановил их угрожающим взглядом.
– Нет-нет, все в порядке. – Лорд Брамуэлл поднял короткопялую руку, повелительным жестом останавливая солдат. – Этому человеку пришлось очень постараться, чтобы увидеть меня. Мы дадим ему возможность сказать, что ему нужно. Несмотря на бесцеремонность, у него вид джентльмена.
Люк представился:
– Лорд Стоукхерст.
Брамуэлл задумчиво посмотрел на него:
– Стоукхерст… Стоукхерст… Если не ошибаюсь, вы и есть муж несчастной Анастасии Ивановны Каптеревой?
Шепот пробежал по залу.
– Да, это я, – мрачно подтвердил Люк. – Я приехал обсудить с вами положение моей жены. Если бы мы могли поговорить без…
– Нет-нет… В этом нет нужды. – Брамуэлл снисходительно улыбнулся Люку и бросил взгляд на гостей, как бы призывая их оценить, насколько трудна его задача – убедить безумца. – К сожалению, лорд Стоукхерст, я ничего не могу поделать. Как я знаю, уже назначен день, когда приговор о повешении вашей жены будет приведен в исполнение.
Люк ожидал, что русское правительство будет действовать быстро, но не настолько… Услышав произнесенные будничным голосом слова «повешение вашей жены», он чуть не потерял рассудок. Ему еле удалось сдержаться, чтобы не наброситься на посла и не растерзать его. Каким-то образом он смог сказать холодно и ровно:
– У меня с собой перечень официальных действий, которые вы должны предпринять в отношении моей жены. В вашей власти отложить казнь.
– Нет, лорд Стоукхерст, не могу. Во-первых, я не намерен рисковать своим именем и положением, защищая женщину сомнительной репутации. Кроме того, у меня нет права действовать без указаний моего министерского начальства в Лондоне. А теперь, будьте любезны, покиньте наше собрание. – Брамуэлл самодовольно улыбнулся, снова поворачиваясь к своей тарелке, явно удовлетворенный тем, как он показал свою власть.
Очень бережно Люк взял со стола блюдо с изысканно разложенным кушаньем, с удовольствием вдохнул его аромат и швырнул на пол. Дорогое севрское блюдо упало с оглушительным звоном, осколки бесценного фарфора и все, что было на блюде, полетели в разные стороны.
В зале наступила тишина. Никто не осмеливался ни двинуться, ни заговорить. Люк сунул руку во внутренний карман сюртука:
– Хм, мне помнится… А, да. Вот они. – Он швырнул на стол перед Брамуэллом пачку свернутых документов. Несколько гостей подскочили на месте от неожиданности. – Вот бумаги из Лондона, из министерства иностранных дел, с подробными распоряжениями касательно дипломатических действий, которые вы должны предпринять по этому вопросу. И если вы не убедите своих русских коллег, что возможен неприятнейший международный скандал, – блестящий изгиб крючка скользнул по плечу Брамуэлла, – моей выдержки тоже может не хватить. – И мягко добавил:
– Мы ведь не хотим этого?
Посол поспешно согласился.
– – Я сделаю все зависящее от меня, чтобы вам помочь, – торопливо пообещал он.