Главный литературный прием, к которому прибегает писатель для характеристики образа Екатерины, это внутренний монолог героини, ведущийся от первого лица. Автор как бы сам говорит за императрицу. Мы попробуем показать, что в реальности думала Екатерина II о тех вопросах, по которым от ее имени высказывается Радзинский.
Вот императрица рассуждает о России. "Я люблю эту страну, я обожаю ее язык. Я преклоняюсь перед физическими чертами русских - их статью, их лицами. Я считаю русскую армию лучшей в мире. Я всем сердцем приняла религию этой страны. Я ходила пешком на богомолье в Ростов. Я ненавижу в себе все немецкое. Даже своему единственному брату я запретила навещать меня в России. Я сказала: "В России и так много немцев". И сказала чистосердечно, потому что давно не чувствую себя немкой". Не убедительно? Все время создается впечатление, что Екатерина старается себя лишний раз уверить в том, что говорит правду. Именно этого эффекта и добивается автор. Мимоходом заметим, что часто используемый Радзинским оборот: "эта страна" появился в русском языке совсем недавно, в конце 80-х гг., , но в XVIII в. не употреблялся.
Послушаем саму императрицу: "Я никогда ничего не предпринимала, не будучи глубоко убеждена, что то, что я делаю, согласно с благом моего государства: это государство сделало для меня бесконечно много; и я считала, что всех моих личных способностей... едва может хватить, чтоб отблагодарить его". "Россия велика сама по себе, и что я ни делаю, подобно капле, падающей в море". Теперь поверили? Не совсем? Тогда продолжим.
Что там у нас с "физическими чертами русских"? Описания народа, которым она управляет, менялись у Екатерины II в зависимости от того, с кем она в данный момент разговаривала. В беседах с иностранными корреспондентами императрица иногда увлекалась и переходила на патетический тон, называя русских "скифами", как вообще было принято в просветительской традиции, именовавшей Россию - Скифией. "Никогда вселенная не производила человека более мужественного, положительного, откровенного, человечного, добродетельного, великодушного, нежели скиф. Ни один человек не сравнится с ним в правильности, красоте его лица, в свежести его кожи, в ширине его плеч, в строении и росте; у него обыкновенно дородное, сильное телосложение, широкая борода, густые длинные волосы; он по природе далек от всякой хитрости и притворства; его прямодушие и честность защищают его от пороков. Нет ни одного конного, пехотинца, моряка, земледельца - равных ему. Ни один человек не питает такой сильной нежности к своим детям и близким, как он; у него врожденная уступчивость по отношению к родителям и старшим. Он быстр, точен в исполнении и верен".
Совсем иначе выглядит образ русских в записках, составленных императрицей для себя, и не предназначенных для постороннего глаза. В небольшом рассуждении "Мысли о тирании" Екатерина писала: "Не удивительно, что в России было среди государей много тиранов. Народ от природы беспокоен, неблагодарен и полон доносчиков". Приведенные примеры можно продолжать. Одни оценят их как свидетельство двуличности Екатерины II, другие как живое отношение человека к своему народу: то восхищение, то апатия и разочарование. Вспомните Ф.М. Достоевского: никто не говорил русским так много хорошей и плохой правды о них. Однако в обоих случаях у Екатерины II, в отличие от Радзинского, речь идет не только о физических, но и нравственных качествах народа. В первую очередь ее радовали и тревожили именно они.
Отношение императрицы к Русской православной церкви было сложным. И речь здесь не о том, что Екатерина, соединяя в своем лице светского и духовного главу Российской империи, добросовестно относилась к своим официальным обязанностям: держала посты, участвовала в торжественных церковных церемониях, знала все православные праздники, посещала монастыри, делала богатые вклады и т.д. Дело так же не в том, что когда интересы светской жизни страны требовали, императрица жертвовала интересами церкви интересам государства: провела секуляризацию церковных земель, закрыла целый ряд обветшавших и малолюдных монастырей, не разрешила духовенству участвовать в Уложенной комиссии, боясь серьезного противодействия своим реформам. Дело во внутреннем чувстве религиозности, которое у нее, как и у любого ученика философии просвещения, уже пошатнулось.
Тем не менее она никогда не позволяла Вольтеру в письмах колких выпадов против православия, какие философ нередко делал против католичества. В юности долго колебавшись прежде чем сменить веру, Екатерина с годами все глубже осознавала мистическое значение своего выбора. В записке "О предзнаменованиях" она пометила: "В 1744 году 28 июня... я приняла Грекороссийский Православный закон. В 1762 году 28 июня... я приняла всероссийский престол... В сей день...начинается Апостол словами: "вручаю вам сестру мою Фиву, сущую служительницу"." Следует отметить, что свое правление Екатерина воспринимает как службу тем, кому ее "вручили".
Теперь самый щекотливый вопрос - национальный. У Радзинского императрица так старается уверить читателей в том, что она уже не немка, что ей естественно не веришь. Заметим сразу, рассуждения о двуличности и притворстве Екатерины II, в которых ее так часто обвиняли и историки и литераторы ( Вспомним у Пушкина - "Тартюф в юбке" ) во многом основывались на невозможности понять, как немка-лютеранка могла стать русской и искренне полюбить чужую страну. Ведь сплошь и рядом были обратные примеры. Здесь мы затрагиваем очень сложную и далеко еще не изученную тему о патриотизме в большой империи. Удивительно, но подчеркивая свое расположение ко всему русскому, Екатерина II вовсе не отказывалась от себя как от немки. В ее переписке с бароном Гримом времен обострения отношений с Пруссией можно встретить замечания о том, что противники императрицы в Берлине забыли с кем имеют дело: она сама немка и не позволит себя обмануть. Бытовые привычки императрицы: подчеркнутая чистоплотность, личная экономность, любовь играть в карты "по-маленькой", т.е. не разоряясь, ранние пробуждения и ранний же уход ко сну, обед, работа и прогулки строго по часам, пунктуальность и деловая обязательность - это ли не черты немецкой принцессы?