- - Кто? - удивилась Алиса.
- - Эти тетки на обложках, - пояснила Елизавета. - Мало того, что им придется пожизненно отвечать за написанную нами дребузню, так и жизнью рисковать придется стопроцентно...
- - Почему им придется рисковать жизнью? - испугалась Алиса. Ей совсем не хотелось, чтобы кто-то рисковал ради нее жизнью!
- - Вспомни Мизери, - начала проявлять свой недюжинный триллерный талант Елизавета. - Там писателю надоело описывать эту дуру Мизери, а психованная читательница уже не могла без этой дамы жить. И тогда она начала устраивать ему каверзы, предварительно заманив его в ловушку. Вот надоест мне расписывать злоключения этой Барбареллы, а психи-почитатели меня не найдут. Будут разбираться с этой несчастной, ни в чем не повинной леди...
- И, проникшись ужасным будущим автора, Елизавета так расчувствовалась, что в ее глазах появилось осознание вины, и искренне сочувствие. На минуту Алисе даже померещилось, что Елизавета сейчас заплачет - таким горестным был ее взгляд, направленный в будущее неведомой женщины, согласившейся принять на себя муки, уготованные Елизавете...
- Она робко дотронулась до Елизаветиной руки, и попробовала ободрить ее:
- - Может быть, нас еще не возьмут... Для того, чтобы книги писать, талант нужен. Ты уверена, что он у нас обнаружится?
- - Если ты вознамеришься стать господином Пушкиным, может и не обнаружится, - задумчиво сказала Елизавета. - Но я так думаю, им Пушкинский талант ни к чему. В тягость может оказаться...
Им нужно попроще. Вот, например...
- Она притормозила возле книжного развала, и наугад взяла книгу.
- - Это хороший детектив, - обрадовался продавец. - Прямо нарасхват идет... Говорят, наша отечественная Хмелевская... Будете покупать?
- Он так сладко улыбался, что Алисе захотелось провалиться сквозь землю - денег-то не было, да если бы и были - она никогда не стала бы покупать эту книгу. Рядом лежали Хроники Нарнии. Вот их бы она непременно купила, не задумываясь...
- - Да я с тобой ... не сяду на одном поле, зачитала Елизавета, опустив одно слово. - А еще на Пелевина ругаются... Вон как крепко наши домохозяйки заворачивают! Да, Алиска, чего-то расхотелось мне писать прозу. Ты думаешь, употребление таких слов обязательно в отечественной современной литературе?
- - Если они в контексте...
- - То есть если без них трудно обойтись... Мне кажется, в этом отдельно взятом...
- Она положила книгу на место.
- - Не будете брать? - огорчился несчастный продавец.
- - Нет, друг мой, - ответила Елизавета. - В наше время писатели были скромнее... Был, конечно, протопоп Аввакум, позволяющий себе употребление крепкого слова, но у него это как раз не резало мои многострадальные очи. А в этом вот "контексте" сие слово выдвигается вперед, и мешает по достоинству оценить стиль этой вашей Хмелевской отечественного разлива...
- Они отошли уже от прилавка, но, пройдя несколько шагов, Елизавета остановилась.
- - Знаешь, Алиска, придется все-таки ее купить...
- Она начала рыться в карманах, пытаясь отыскать двадцать рублей, нашла только пятнадцать и уставилась на Алису.
- - У тебя пятерка есть?
- Алиса достала смятую десятку, и Елизавета быстро вернулась к продавцу.
- - Значит, вы утверждаете, что эту книгу хорошо покупают?
- - Очень, - начал радостно пичить Елизавету парень. - Каждый день уходит вся, без остатка...
Берете?
- - Беру, - вздохнула Елизавета. - Должна же я понять общественное сознание. Все как-то было недосуг, а теперь буквально приперло к стене... Оказывается, заработать денег без знания нашего менталитета абсолютно невозможно!
- - Это верно, - согласился парень, протягивая ей книгу и забирая деньги.
- Алисе такой обмен показался несправедливым и даже глупым - куда лучше было бы купить бутылку пива, или две порции итальянского мороженого... Но Елизавета, подойдя к ней, тут же опровергла все Алисины протесты заранее:
- - Это наш ключ к успеху... Так что лучше промолчи. Через месяц мы начнем пить пиво, есть твое мороженое, и проблемы материального характера наконец-то разрешатся, и знаешь, что самое удивительное?
- - Что?
- - Дорогая моя, материальные проблемы мы решим с помощью того самого интеллекта, который до сей поры казался нам с тобой чем-то бесполезным и даже обременительным! Гип-гип ура!
Мы станем богатыми и знаменитыми!
- - Ага, - кисло согласилась Алиса, не очень-то уверенная, что ее интеллект может принести средства к существованию. - Богатыми. Знаменитыми...
- И, не удержавшись, процитировала Лизкиного любимого Пелевина:
- - Слух обо мне пройдет, как вонь от трупа...
- - Доля истины в этом есть, кстати, - безмятежно отозвалась Елизавета, уже погрузившаяся в скромный шедевр новорусской словесности. - В триллерах очень важно присутствие энного количества трупов, так что...
- Она так нехорошо улыбнулась, что Алиса поежилась.
- Иногда писатели сходят с ума, - подумала она, с опаской глядя на подругу. - Кто знает, вдруг у Елизаветы уже началось умопомешательство? Правда, она еще пока не стала писателем. Хоть бы нас не приняли на работу, честное слово!
- - Все равно не пойму, зачем надо было покупать эту книжку, проворчала она. - Честное слово, не понимаю... Нам же дали! Сиди себе, читай, если тебе так захотелось насладиться отечественными детективами!
- - Я хочу стать лучшей, - заявила Елизавета. - Можешь сейчас прочитать мне проповедь о смирении, гордыне и хорошей литературе, меня это не тронет! Бог весть, до чего я устала жить на гроши, которые кончаются сразу, стоит им появиться. Ты слышала, сколько нам будут платить? Целую тысячу за жалких семь листов откровенного бреда, который ты напишешь левой ногой!
- - Я не хочу писать ногами! - запротестовала Алиса.
- - Не хочешь - не надо, - пожала плечами Елизавета, почти утратив интерес к такой старомодной особе. - Продолжай подыскивать себе местечко под солнцем в районе Славянского рынка.
Можешь еще пристроиться в местную газету. Рублей триста заработаешь в месяц... Надо было пять лет таскаться в университет, и сушить мозги над Гаргантюа и Пантагрюэлем!
- - При чем тут Гаргантюа? - возмутилась Алиса.
- - При том, - со свойственной ей загадочной непоследовательностью отозвалась Елизавета. - На ум пришел и там остался... Хочу занять его весовую категорию.
- - Тебе не пойдет, - заметила Алиса. - Да и вряд ли получится... Такие размеры, дорогая Елизавета, достаются лишь избранным. Вряд ли мы входим в их число.
- - Нюшка на тебя бы обиделась.
- - Нюшка? Да нет, на что? К тому же она еще не набрала килограммов на то, чтобы пополнить ряды Гаргантюа... Всего-то пятьдесят четвертый размерчик. По нынешним меркам это худышка...
***
- Так, ведя бесконечную словесную игру, начатую ими еще в начальных классах, они шли по проспекту, и были вполне счастливы.
- Начальство тоже было счастливо, в свою очередь. Те литературные опусы, что принесли на собеседование девицы, были ими тут же изучены, и теперь они сидели, обсуждая новых дурочек. По виду обе не располагали большими средствами.
- - Ты бы видел, как у темненькой челюсть отвисла, когда я ей сказал про тысячу...
- - Мог бы назвать цену поменьше, - сказал задумчивый джентльмен с красивым, породистым лицом. - А то получается, что надо начинать с большой цифры. А ты, ко всему прочему, дорогуша, еще пообещал, что будешь поднимать планку каждые три книги...
- - Да ладно тебе, - отмахнулся тот, что вел собеседование. - Они через три книжки успеют забыть, что им было обещано... Да и отмазаться всегда можно...
- Про тот разговор девушки знать не знали, а потому хранили полнейшую уверенность в наступающем завтрашнем дне.
- Точно так же было уверено в грядущих переменах к лучшему и начальство.
- Тогда еще бедное начальство не знало, что раз в неделю ему будут обеспечены Скандалы и Капризы с Елизаветиной стороны, и все будет спускаться ей с рук, поскольку триллеры ее будут пользоваться бешеным спросом. Сама Елизавета даже не могла понять, как это у нее получается так застращать народ, но использовала свой готический дар на полную катушку, а Алиса...