Квота помог отцу Эспосито, но тут раздался звон разбитого стекла (для этого эффекта внутри была специально поставлена склянка), по стенкам холодильника и на ковер ручьем хлынула вода, растекаясь по полу.
-- Боже мой, что я натворил, -- простонал отец Эспосито.
Лицо Квоты выразило досаду.
-- Я сам во всем виноват, -- твердил он, вытирая пол своим носовым платком, -- спрятал в холодильник бутылку виски ко дню рождения жены и совсем забыл...
-- Я в отчаянии, просто в отчаянии...
-- Пустяки, всему виной моя рассеянность...
-- А ваши брюки! -- воскликнул Эспосито.
Квота стоял на коленях в самой луже.
-- Не беда! Отдам в чистку. А вот с ковром дело похуже, директор у нас грозный. Да вы же его сами знаете. Сейчас я его позову...
Отец Эспосито даже побледнел.
-- Да не из-за этой лужи, конечно, -- успокоил пастора Квота. -- Нам ведь нужно договориться о рассрочке, иначе вы не сможете оплатить холодильник. При покупке в кредит трудность не в кредите, а во взносах, не так ли? -- добавил Квота, добродушно рассмеявшись. -- Но мы пойдем вам навстречу. -- Он снял трубку. -- Алло, сеньор директор? К нам пришел пастор Эспосито, вы не могли бы зайти сюда на минутку?
-- Но пока Квота продолжал разглагольствовать, не давая бедняге открыть рот, между Бреттом и Флоранс разгорелся жаркий спор, хотя оба говорили шепотом.
-- Не ходите туда! -- умоляла Флоранс. -- Мне это все не по душе. Это... это...
-- Да что ты, пусти меня. Настоящий цирк!
И Бретт вышел в зал.
-- А вот и наш директор, -- проговорил Квота. -- Знакомить вас не надо...
-- О, это вы, отец мой! Как поживаете? -- Бретт протянул пастору руку.
Квота сразу перешел к делу.
-- Сеньор директор, вы не помните, сколько наша фирма обычно отчисляет пастору на неимущих?
-- Сто пятьдесят песо, сын мой, -- живо вставил отец Эспосито.
-- Великолепно, ровно столько, сколько нужно, -- сказал Квота. -- Это как раз сумма первого взноса. Что же касается остального, то, как мне кажется, наша фирма сможет облегчить условия ради ваших добрых дел.
Бретт и Квота, как два жандарма, стояли по обе стороны своей жертвы...
-- И дать вместо годовой рассрочки полуторагодовую. Как вы полагаете, сеньор директор?
-- Да, но все равно необходимо поручительство, -- сказал Бретт.
-- Ну, что ж, поручителем буду я. Надо иногда делать добро, когда это в твоих силах, черт побери, не все же время заниматься торговлей. Где бланк заказа? Надеюсь, вы довольны? -- спросил Квота пастора.
-- Да, но если случится... -- дрожащим голосом начал пастор, делая последнюю попытку освободиться от своих мучителей, -- если я не смогу внести очередной взнос... если не из чего будет заплатить...
-- Да полноте, полноте, к вам же поступают пожертвования. Итак, сеньор директор, договорились? Значит, мы доставим сеньору пастору холодильник? И сейчас ему не придется ничего вносить? Чудесно, отец мой, будьте мне благодарны, я хоть и попотел, но не зря. Распишитесь вот здесь.
Пастор сам не заметил, как в руке у него оказалась ручка. Квота и Бретт отечески обняли его, и он наклонился к столу.
-- Все же боязно, -- проговорил он, -- ну, да ладно...
Он расписался. И сразу же его охватило радостное нетерпение.
-- А когда я получу холодильник? -- Теперь голос его прозвучал настойчиво. -- Как раз в воскресенье у меня к обеду будет каноник...
Ему, как и генералу, даже в голову не пришла мысль поинтересоваться ценой.
13
Пришлось положить немало труда, чтобы отделаться от пастора. Когда это наконец удалось, Квота вытер пот со лба, с шеи, оттянул на груди рубашку, как после долгого бега, и вздохнул:
-- Никто так не изматывает, как эти голодранцы.
Флоранс промолчала. Но вечером, когда они остались с дядей вдвоем, она сказала:
-- Давайте прекратим эти опыты... Мне это больше не кажется забавным.
-- Что? Что тебе не кажется забавным?
-- Например, то, как у этого агнца-пастора отобрали его жалкие пожертвования... Это уже не торговля, а разбой.
-- Да что это ты? -- удивился Бретт. -- Если мы начнем разводить в делах сантименты...
-- Конечно, вы правы, но... сама не знаю... в этом есть что-то нечестное.
-- В чем -- в этом?
-- В том, как Квота заставляет людей... покупать вещи, которые они... в которых они не...
Она не сразу нашла слово.
-- Может быть, ты вообразила, что мы -- благотворительное общество? -насмешливо проговорил Бретт.
Флоранс не стала настаивать. К тому же она еще не разобралась до конца в своих чувствах. Ей и самой не было ясно, что именно ее возмущает. Ночь она провела спокойно, а на следующее утро, когда они с дядей отправились в контору, она и думать забыла о своих переживаниях.
То был великий день. После вчерашних удачных опытов Квота решил открыть все шесть торговых залов и все витрины. Вместе с Бреттом и Флоранс он сидел в директорском кабинете, ожидая первых результатов. Бретт не мог подавить волнения и бегал взад и вперед по комнате. Зазвонил телефон. Это был Спитерос, он напомнил своему конкуренту о встрече, оба намеревались изыскать modus vivendi [способ существования (лат.)] в период экономического упадка.
-- Дорогой мой, вы выбрали неподходящий момент, -- начал было Бретт, но тут же осекся, заметив, что Квота делает ему какие-то знаки.
-- Примите его.
-- Спитероса? Зачем?
-- Примите, -- кратко повторил Квота.
-- Хорошо, -- сказал Бретт в трубку. -- Если хотите, сегодня в десять утра вас устраивает?
Уже к половине десятого Бретт совершенно извелся. Он хотел было вызвать Каписту, чтобы узнать, как идет торговля.
-- Не отрывайте его, у него есть дела поважнее, -- остановил его Квота. -- Если уж вы так тревожитесь, пойдемте лучше со мной.
Квота привел Бретта с племянницей на угол улицы, где ее пересекает бульвар. Отсюда было хорошо видно, как люди входят в одну дверь магазина и выходят из другой.
Несмотря на ранний час, народу на улице было уже много. Некоторые проходили мимо, но немало останавливалось, и большинство, дойдя до конца витрины, с какой-то удивительной покорностью следовали в направлении, указанном стрелкой, желая поглазеть на педальный холодильник.
Потом Квота повел Флоранс и Бретта к выходу. Там они увидели Эстебана, который как раз в эту минуту, проводив одного из покупателей, закрыл за ним стеклянную дверь. Лицо покупателя выражало неописуемую радость. Не прошло и полминуты, как швейцар проводил следующего покупателя, столь же довольного, как и предыдущий. Не успел он закрыть дверь за третьим, как ему уже надо было встречать четвертого... -- Две сделки в минуту на шесть залов, -сказал Квота, -- следовательно, одна сделка совершается за три минуты. Недурно. Но надо добиться еще более высоких результатов.