-- Холодильник должен быть у меня до воскресенья, -- властно настаивал он. -- Я жду к обеду министра с супругой. Он любит музыку, и моя жена наверняка захочет показать им...
Когда наконец Флоранс удалось сплавить Переса Эстебану, она от восторга чуть было не бросилась без всякой задней мысли на шею Квоте, но вспыхнула и ограничилась тем, что в обе щеки расцеловала дядю.
Возбужденный Бретт радостно воскликнул:
-- Грандиозно! Даже о своих акциях забыл!
Квота же ограничился кратким замечанием.
-- Для начала -- неплохо. Вы засекли время? -- спросил он своих помощников.
-- Три минуты, десять и одна пятая секунды.
-- Многовато, многовато, -- сказал Квота.
Он улыбнулся Флоранс:
-- Но для вас это прекрасно. Ведь вы же не типичный продавец-крот. А вот и еще один покупатель.
Им оказалась низенькая женщина с острым личиком, одетая в черное. Она так бойко порхала от одного предмета к другому, что за ней трудно было уследить. Она нажала одной рукой на рычажок автомата, а другой, глядя в зеркало, поправила волосы, а потом, делая вид, что поглощена изучением таинственного агрегата, украдкой схватила горсть конфет. И все в том же духе. Ее сразу отнесли к категории "угрей" и послали продавца-цаплю.
Вначале все шло как по писаному. Она собиралась подарить мужу педальный холодильник. "Прекрасное упражнение для ног, к тому же и брюшко сгонит", -пошутила она, но, узнав, что это грозит сердечным приступом, тут же отказалась от своей идеи. И всякий раз, когда она пыталась скрыться в траве, продавец-цапля, словно подталкивая ее клювом, вызывал на новый разговор, то вынуждая ее отвечать на щекотливые вопросы ("Меня еще вполне устраивает мой холодильник". -- "А какого года выпуска ваше старье?"), то пробуждал в ней протест ("Хорошо, я подумаю". -- "Ах вот как, значит, у вас все решает муж!"), не давая в ней остыть желанию приобрести новейшую модель холодильника. Но в тот момент, когда желание достигло кульминации и она нетерпеливо выхватила из рук продавца ручку, произошла осечка: ручка оказалась баз чернил.
Покупательница протянула ручку продавцу, чтобы тот наполнил ее чернилами, но пыл уже остыл, желание осело, как безе, которое передержали в духовке. Она обвела взглядом комнату и, словно очнувшись, пробормотала: "Скажите... а сколько он стоит?" После этого" ее уже невозможно было удержать никакими силами. "Нет, нет, это вовсе не так дешево, как вы пытаетесь убедить меня". И поспешно вскочила. "Зайду потом. Я еще подумаю. Извините за беспокойство".
-- Вы сделали это нарочно? -- спросила Квоту Флоранс.
-- С ручкой-то? Конечно... Просто я хотел вам доказать, что я ничего не преувеличивал, когда говорил: надо успеть подсунуть ручку в момент наивысшего накала, ибо здесь решают секунды. Погасите огонь под кастрюлей с молоком, которое уже закипает, и оно не только не убежит, но сразу же опустится.
-- И конечно, нет никакой надежды, что эта женщина снова вернется?
-- Никакой, -- подтвердил Квота. -- Что сорвалось, то сорвалось бесповоротно. Но сейчас, выйдя на улицу, она уже раскаивается. И в таком состоянии она, пожалуй, кинется к нашему конкуренту милейшему Спитеросу, благо его магазин напротив и выиграет на этом деле только он.
-- Так какого же черта вы выпустили ее из своих рук? -- сердито буркнул Бретт.
Но тут раздался звонок. Явился новый покупатель.
-- Ну что, будем продолжать? -- спросил Бретт, и в голосе его прозвучали разочарованные, даже подозрительные нотки.
-- Дорогой Бретт, -- сказал Квота, -- вы принадлежите к той категории пессимистов, которые, увидев, что с бойни сумела улизнуть одна-единственная свинья, сразу теряют веру в преуспеяние Чикаго. Но хватит болтовни. Тушите свет, и будем наблюдать.
Почти сразу же в "ловушку" вошел маленький человечек в черном костюме.
-- Да это же отец Эспосито, честное слово! -- прошептала Флоранс.
Антонио Эспосито был основателем одной из многочисленных ведущих между собой беспощадную борьбу сект, которые возникли в Тагуальпе после Конвенции о религиозной терпимости. Каждый из руководителей сект имел свой собственный приход, и фирма "Фрижибокс" находилась в приходе пастора Эспосито, который ежемесячно являлся получать дань для своей благотворительной столовой. Его боялись как чумы.
Однажды, было это месяц назад, когда Квота разъяснял Флоранс и Капнете (тот еще продолжал держаться настороженно) некоторые детали своего метода, на пороге неожиданно появился швейцар Эстебан и, как-то странно жестикулируя, словно говоря, что он, мол, бессилен, впустил пухлого человечка в сюртуке с детским личиком, обрамленным седыми волосами, и с таким уничиженным видом, который уж никак не вязался с тем упорством, с каким он рвался в кабинет.
Никто не мог устоять против мягкой настойчивости отца Эспосито. Через пять минут все имеющиеся у Каписты деньги перешли в руки посетителя. И Каписте было вдвойне обидно, тем более что Квота издали наблюдал за ним с оскорбительной усмешкой.
-- Посмотрел бы я на вас... -- сказал ему Каписта, когда пастор удалился.
-- Сколько угодно, -- ответил Квота. -- А что вы скажете, если я не только не пожертвую ни гроша на его паству, но и продам ему холодильник?
-- Держу пари, ничего не выйдет, -- возразил Каписта.
Но в глубине души он уже не сомневался, что Квота сумеет добиться и этого. Именно с тех пор он и принялся всерьез вместе с прочими изучать метод Квоты.
Сейчас взгляды всех были устремлены на святого отца, который смиренно стоял в освещенной "ловушке".
-- Ну и денек выдался! -- воскликнула Флоранс.
-- Сегодня же первое число, -- улыбнулся Квота.
-- Так вы знали, что он придет? -- удивилась она.
-- Догадывался. Не забывайте, что я должен выиграть пари. Какой категории? -- спросил Квота у своих помощников.
Бретт с изумлением посмотрел на него:
-- Неужели вы надеетесь продать ему холодильник? Да он же гол как сокол.
-- Он уже пошел по пути, указанному стрелками. Значит, мечтает о холодильнике, пускай это и безумие с его стороны, -- возразил Квота. -- А раз так, то он у нас купит холодильник, если даже ему придется залезть в долги по самое горло. Какой категории? -- повторил он свой вопрос.