А вот тут-то и начинается "Большая Политика".
Две наиболее боеспособных части имперской армии - ливонские егеря и башкирская конница, оказались составлены из "инородцев" Российской Империи. Это уж после Победы заговорили о гусарах с казаками, да "простом мужике". Но ежели поднять любые архивы, выяснится, что из каждых пяти наших конников лишь один представлял регулярную армию, второй был казак, а три других татарин, башкир, осетин, да калмык!
Я половину воспоминаний рассказывал, как мы создавали нарезное оружие, оптические прицелы, да "унитарные патроны" к нему. А ежели посмотреть на статистику, выяснится, что главным "метательным" оружием имперской армии оказался (Европа была просто в ужасе!) дедовский лук с "калеными стрелами".
Кстати, Европа была в ужасе не от "дремучести русских", но того, что татары с башкирами выпускали семь стрел за то время, пока несчастные фузилеры давали три выстрела! Ну, а когда пусты колчаны, "дикие степняки" принимались за сабли и неизвестно - что для врага было хуже.
А теперь задумайтесь-ка над тем, что татары с башкирами - магометанцы и Россия все это время воевала с магометанскими странами. Теперь вспомним, что лучше всего "экипированы" для Империи были мои егеря, а они - не слишком-то любят русских.
Зато военным министром был "наш" Барклай и "под ним" мои егеря "пошли драться"! А когда в Прибалтике разгорелась форменная резня, Государь и сместил Барклая, назначив Кутузова. Верней, - "хана Коттуза", как объявляли по татарским кочевьям.
Татарские лошади обычно не кованы и от этого легко сбивают копыта. Испокон веку татары с башкирами воевали зимой - их низкорослые мохнатые лошаденки лучше других переносят морозы с бескормицей, а по снегу и льду некованое копыто получает превосходство над кованым.
Вот это и есть - "русское византийство"! Когда я делюсь сей историей с иностранцами, у них широко раскрываются глазки и они в состоянии ими лишь хлопать...
Кто еще, кроме кузена, смог бы убедить сперва одних своих недругов влезть в драку на своей стороне, а потом - "угодить" и вторым, да так что все это "удачно легло в ткань Войны"?!
Теперь, когда я доложил самое главное, - перейду к частностям. Во-первых...
То, что "есть под Москвой большое поле" выяснилось... осенью 1810 года. Да-да, - сразу же после разгрома австрийцев при Ваграме мы начали разработку будущего Генерального сражения грядущей войны.
Кстати, - на первых порах в сей разработке принял участие князь Тучков. Вообразите же ужас и смятение Штаба, когда молодая княгиня Тучкова на светском рауте ляпнула в присутствии неизвестно кого:
- "Мы вчера с мужем искали на карте Бородино. Он сказал, что ему было Видение - там грядет страшная Битва!"
Тучков был немедля изгнан из Штаба и...
Но об этом чуть позже, а пока доложу лишь, что "пушки Раевского" (бронзовые чудовища в три тонны - каждая!) были установлены на Батарее Раевского... в мае месяце. За два месяца до того, как Наполеон форсировал Неман. А потом два месяца кряду русская армия "позорно драпала", но почему-то "драпала" она исключительно - в сторону уже установленных пушек, да заранее сделанных Флешей... Вопросы есть?
В итоге Бородинская расстановка была очень забавна. Ежели траншеи Первой армии, перемешанные лесами с ручьями, и вправду выглядели неприступно, Вторая армия торчала в чистом поле, вроде бы открытая ударам вражеской кавалерии.
Сегодня на лекциях Академии Генштаба такие позиции именуются "обороной с висячим флангом". Вплоть до Бородина считалось, что сильный удар по "висячему флангу" завершится "складыванием позиции" с неминуемым окружением и всеми вытекающими отсюда последствиями.
Бонапарт, обнаружив именно такое построение, был на седьмом небе от счастья! Но, как гласит жидовская поговорка, - "встретились на рынке два дурака: один не знал - какое богатство купил, а второй - какое богатство только что продал!"
В реальности, опасность прорыва под Ригой (и угроза Санкт-Петербургу) привели нас к тому, что Первая армия тайно разделилась аж в Витебске. Нужно было держать поляков по всему течению Даугавы и латышей "отозвали" на север.
Огромная система траншей на том берегу Колочи в реальности пустовала. Резервы же хитрый Кутузов увел вглубь к Семеновской, чтоб при случае либо занять сию "обманную" (а в реальности - пустую) позицию, либо бросить людей к Флешам. Наш фланг прикрывался тонкою линией егерских постов в надеждах, что Бонапарт не станет рисковать "вторым Прейсишем".
"Осью" ж всего стала Батарея Раевского. Задумка была в том, чтоб Батарея "накрывала" как можно большую площадь. Поэтому исполинские пушки крепились не на обычных лафетах, но - круговых панорамах. Теперь они не могли изменить угол стрельбы, иль дальность выстрела, зато сектора их обстрела составляли небывалые прежде сто двадцать градусов! За счет этого мы достигли небывалой плотности "заградительного огня". (Хлорный порох толкает большую массу картечи, но - без какого-то определенного направления. Картечь летит как бы - "веером"!)
Огонь Батареи был призван не столько выбивать живую силу противника, сколь пугать его! Ведь под таких монстров никакая пехота не сунется, а вот кавалерии сие - нипочем. Но мы и жаждали именно конного удара противника! Вот что сказал на разборе Кутузов:
"Ввиду перевеса в подвижности враг успевает перебросить резервы по всей длине фронта. Стало быть главная задача на битву - лишить его кавалерии.
Коль мы заставим врага бросать конницу на Батарею и Флеши, когда-нибудь она и - иссякнет. А без конной поддержки пехота его - сама сдохнет от голода с холодом. Всю инфантерию, все пушки можно бы сдать, но за каждого потерянного коня - спрошу со всей строгостью. Нам бы, ребята, выбить его лошадей - тут-то он у нас и попрыгает".
После напутствия я вернулся в "родную" траншею и был встречен товарищами из русских полков. По обычаю мы выпили, как водится - за знакомство, и пошли в баню париться. Перед завтрашним днем - вся армия мылась и надевала все чистое.
Мои новые друзья, ввиду того, что я был вхож "наверх", забросали меня вопросами и рассказали местные слухи. Самое большое впечатление на всех нас произвело дело... Тучкова.
Я уже докладывал вам, как сего болтуна изгнали из штаба, а потом... Было хлеще.
Князь шибко опозорился в дни войны с Швецией, угробив в финских лесах весь свой корпус, и его... "отправили в отпуск". Бессрочный - надо сказать.
Но князь, будучи человеком все-таки Честным (длинный язык, да неспособность командовать не отменяют прочие добродетели), все хотел хоть как-то смыть свой "позор". Тогда ему предложили "набрать ополченцев".
Никто и думать не мог, что князь примется с таким упорством и рвением, что корпус будет готов к Бородинскому делу! Впоследствии говорили, что князь оказался хорошим оратором (сие обратная сторона "длинного языка") и одной своей речью он мог "зажечь"!
Набирал же он исключительно добровольцев в губерниях "свободных от рекрутской повинности", - то бишь на Украине. В итоге треть его корпуса оказалась с Подолии, - той самой Подолии, коя дала триста тысяч штыков "на войну с москалями"!
Особый отдел был завален известиями о готовящемся в Корпусе мятеже и том, что чуть ли не тучковские адъютанты - законспирированные масоны уговаривались убить командира и перевесть Корпус на вражью сторону.
Кутузов вообще не хотел принять Тучкова под таким соусом - люди, мол, необучены, но все уперлось в то, что Корпус лишь на треть был униатским. Наполовину же он состоял из добровольцев полтавского, да черниговского призыва, искренне желавших драться за Родину.
В том - вечная закавыка. С Польшей ясно - она лютый враг. С Белоруссией понятно - она верный друг. А вот как с Украиной?
Пытаться объявить "наш" берег Днепра - Малороссией, а "тот" Украиной, как это было при Кочубее - глупость. Это - один народ. Делить их на православных и униатов? Тоже не совсем верно. Вон, в Житомире - две трети "наших", а город "бунташный". А в Киевской губернии и того хлеще, - там "слоеный пирог"!