- Есть один! - воскликнул Алеша.
Рыжий толстяк, вовсю махая руками, спешил добраться к своему берегу.
- Врешь, рыжий пес! - шептал Алеша. - Не уйдешь. Покормишь и ты раков в нашей Березе-реке...
Очередь из автомата хлестнула по воде, рыжий что-то выкрикнул и, захлебываясь, пошел ко дну. Тогда Алеша начал ловить на мушку долговязого. Но, нажав спусковой крючок, не услышал выстрела.
- Счастье твое, собака, что все патроны вышли. Да ладно, не я, так другие добьют...
Долговязый, доплыв до берега, торопливо пополз в кусты и не показывал оттуда носа...
Река плавно несла свои зеленоватые воды. Было тихо.
Добравшись до дома лесными тропками, Алеша никому не сказал про свою первую удачу: зачем хвастаться? Вечером, прижавшись к братишке, не удержался и прошептал:
- А я сегодня убил двух гадин.
- Это такие длинные и черные? - опершись на локоток, спросил Коля.
- Одна гадина попалась рыжая. Была еще третья, да та в кусты живой уползла.
- А почему ты третью не убил?
- Патроны как раз кончились в диске.
- И не ври, Алешка! Гадин палкой бьют, а ты - патроны, патроны...
- Ладно, спи. Мал ты еще все знать.
Время шло. Незаметно наступила осень. Над мокрым лугом высоко, как никогда, под самыми тучами летели к югу, тоскливо прощаясь с родными местами, потревоженные боями и пожарами гуси.
Холодным утром, когда речной туман окутал прибрежные кусты, Алеша присел в ивняке и, ожидая чего-то, стал поглядывать вниз по течению реки. Обычно в такое время из Бобруйска на Елизово проходил катер, на котором иной раз бывало полно немцев. А вот и он, тяжело пыхтя, показался из-за крутого поворота. У Алеши тревожно забилось сердце. Что-то произойдет нынче на Березе-реке? Удастся ли? Катер... Ведь это не беспомощные офицеры в воде...
Катер приближался. На палубе Алеша насчитал пятнадцать немцев. Один из них, в очках, сидел на бочке и на губной гармошке наигрывал мотив русской песни, а второй сипло подпевал: "Вольга, Вольга, мать родная..."
"У, собаки! - подумал Алеша. - Расплавались на нашей реке да еще и песни наши распевают. Ну, я вам сейчас покажу "Вольгу, Вольгу". - И, нажав спусковой крючок, давай поливать свинцом заметавшихся в панике немцев. Немцы падали друг на друга, как подкошенная трава, а кто уцелел, прыгал за борт, норовя спрятаться за катером, который почему-то стал кружиться на месте и, наконец, поплыл вниз.
Неожиданно со стороны Елизова застрочили пулеметы, в кустах засвистели пули. Провыла мина и, взметнув столб грязи, шмякнулась неподалеку от кустов, где укрывался Алеша. Из распахнувшихся на борту катера окошек высунулись и застрочили автоматы.
Алеша ловко сполз в лощину и во всю прыть помчался в рощицу, где паслась на привязи лошадь. Вскоре он мчался на буланом в глубь леса.
На следующий день люди рассказывали, что партизаны с берега убили шестерых немцев на катере. А немцы объявили населению, будто они уничтожили роту партизан, потеряв в этом бою только одного солдата.
Правду же знали в отряде, куда ночью опять пробрался Алеша с неразлучным автоматом.
- Ну, что ты с ним сделаешь! - не скрывал радости командир. - Как ты его не примешь, когда он уже давно лесной солдат и вступительный партизанский взнос уплатил...
Так пионер деревни Лютино Кличевского района Алексей Голосевич стал настоящим партизаном.
Отряд очистил почти весь район от немцев и восстановил в нем Советскую власть.
Алеша был отличным разведчиком. Он переправлялся через реку в места расположения полицейских гарнизонов, добывал нужные сведения, связывался с верными людьми, распространял листовки, иной раз приносил в отряд гранаты, винтовки, патроны, добытые во время вылазок. Пошла по деревням слава об отважном пионере-разведчике и мстителе. Немцы даже назначили высокое вознаграждение тому, кто поймает Алешу и доставит живым. Да не так легко было это сделать. Зато часто находили полицаи где-нибудь на стене казарм записку с коротким содержанием:
"Привет лопоухим немецким холуям-бобикам! Время вашей гибели не за горами, а за ближними кустами...
Димка-Невидимка".
В отряд доходили сведения, что обозленные полицаи угрожают повесить "лесного коршуна" на первой попавшейся осине. Да только поймать подходящего "кандидата" на эту осину не хватало у немецких прихвостней ни смекалки, ни отваги.
В 1943 году - летом, когда началась жатва, - карательный отряд полицаев перебрался ночью через реку и неожиданно окружил землянки деревни Лютино. Алеша в тот день, возвращаясь с задания, заглянул к дядьке, чтобы переодеться.
- Алешенька! - крикнула, вбежав в землянку, тетка. - Беги! Немцы в деревне.
Алеша схватил свой автомат, гранату и бросился на улицу.
- Стой, сдавайся! - закричали полицаи.
Алеша, ловко перескочив через забор, побежал огородами. Впереди были ольховые заросли - туда. Полицаи бежали следом и не стреляли: начальник приказал поймать партизана-разведчика во что бы то ни стало живым.
- Стой, стой! Сдавайся, ничего с тобой не сделают! - слышал отважный партизан громкие выкрики "бобиков".
Вдруг Алеша обернулся и, крикнув: "Партизаны не сдаются", выстрелил в ближайшего полицая. Тот споткнулся и рухнул в болотную трясину. Остальные в нерешительности остановились.
- Стреляй, а то убежит! - крикнул старший из "бобиков".
- Приказано живьем взять! - отозвался кто-то из них.
Алеша перебежал через небольшое болотце. Вдруг затрещал автомат - это дал очередь подоспевший офицер-немец. Тогда начали стрелять полицаи. Алеша пошатнулся, пробежал еще несколько шагов и упал в грязь. Тяжело поднял голову, обернулся и ослабевшим голосом крикнул то, что кричал красный командир в фильме "Чапаев":
- Врете, гады, живьем не возьмете!
Разрывная пуля ударила ему в руку, и Алеша выронил автомат. Вокруг в кустах трещали разрывные пули. Алеша помутневшими глазами видел еще полицаев и немцев, которые, прячась за кустами, подбирались к нему. Он приподнялся и, собрав последние силы, втоптал автомат в грязь, чтобы не достался он врагам. Здоровой рукой отстегнул от пояса лимонку, поднес к губам чеку, чтобы взорвать себя. Горячая пуля рассекла ему щеку, и окровавленным лицом он уткнулся в мокрую болотную кочку.