-- Ваше Превосходительство, разрeшите вамъ замeтить, что интересы этого господина, служащаго, какъ вы изволили сказать, государству, не могутъ имeть никакого значенiя сравнительно съ интересами правосудiя.
-- Пусть такъ, но принципы, которыми руководятся люди, управляющiе государствомъ, имeютъ нeкоторое значенiе. Мы воспитаны на томъ, что выдачи сотрудниковъ быть не можетъ.1 А вы, какъ слeдователь, не имeли бы возможности, да, пожалуй, и права, хранить въ секретe роль Загряцкаго... Ну, человeкъ пять вы ужъ непремeнно должны были бы посвятить въ это дeло. А какой же секретъ, если о немъ будутъ знать пять добрыхъ петербуржцевъ. Это все равно, что въ агентство Рейтера передать... Нeтъ, я до послeдней минуты не могъ ничего вамъ сказать, Николай Петровичъ. Я вeдь разсчитывалъ, что, въ силу естественной логики вещей, невиновнаго человeка слeдствiе и признаетъ невиновнымъ. Но вышло не такъ... Опять скажу: что-жъ дeлать! Бываетъ такое стеченiе обстоятельствъ. Оно бываетъ даже чаще, чeмъ я думалъ, хоть, повeрьте, я никогда {318} не обольщался насчетъ разумности этой естественной логики вещей...
Яценко всталъ и прошелся по комнатe. Онъ былъ очень блeденъ. "Нeтъ, я ничeмъ не виноватъ",-- подумалъ Николай Петровичъ,-- мнe стыдиться нечего!..."
-- Я остаюсь при своемъ мнeнiи относительно дeйствiй Вашего Превосходительства,-- сказалъ онъ, останавливаясь. (Федосьевъ снова слегка развелъ руками).-- Но прежде всего я желаю выяснить факты. Значить, въ вечеръ убiйства Загряцкiй находился у васъ, въ вашемъ учрежденiя?
Федосьевъ улыбнулся не то наивности слeдователя, не то его тону.
-- Со мной, но не въ моемъ учрежденiи,-- отвeтилъ онъ, подчеркивая послeднее слово.-- Съ секретными сотрудниками я встрeчаюсь на такъ называемой конспиративной квартирe. Они ко мнe ходить не могутъ, это азбука.
-- По какимъ причинамъ вы приставили къ Фишеру агента?
-- Я не буду входить въ подробности... Впрочемъ, я сообщилъ вамъ при первомъ же нашемъ разговорe, почему я считалъ себя обязаннымъ слeдить за Фишеромъ... Онъ вдобавокъ, какъ вы догадываетесь, не единственный человeкъ въ Россiи, находящiйся у меня на учетe.
-- Значить, и письма госпожи Фишеръ къ мужу Загряцкiй читалъ по предписанiю Вашего Превосходительства?
Федосьевъ посмотрeлъ на слeдователя.
-- Я предписываю установить наблюденiе за тeмъ или другимъ лицомъ -- и только. Техника этого наблюденiя лежитъ на отвeтственности агента и его непосредственнаго начальства, меня она не касается... Загряцкiй могъ и переусердствовать. {319}
-- Да... Вотъ какъ...-- сказалъ Яценко. Онъ вернулся къ столу и снова сeлъ въ кресло. Волненье его все усиливалось.
-- Кто же убилъ Фишера? -- вдругъ негромко, почти растерянно, спросилъ онъ.
-- Этого я не могу знать.
-- Однако, вы заинтересовались вeдь этимъ дeломъ не только для того, чтобы выгородить вашего агента?.. Да, вeдь вы тогда меня спрашивали, оставилъ ли завeщанiе Фишеръ,-- сказалъ, вспомнивъ, Яценко. Онъ вдругъ потерялъ самообладанiе.-- Ваше Превосходительство, я рeшительно требую, чтобъ вы перестали играть со мной въ прятки! Я прямо васъ спрашиваю и прошу мнe такъ же прямо отвeтить: вы полагаете, что въ дeлe этомъ есть политическiе элементы?
-- Это одно изъ возможныхъ объясненiй,-- помолчавъ, отвeтилъ Федосьевъ.-- Но увeренности у меня никакой не было и нeтъ... Я дeйствительно предполагалъ, что Фишеръ могъ быть убитъ революцiонерами.
-- Революцiонерами? -- съ изумленiемъ переспросилъ Яценко.-- Какими революцiонерами?.. Зачeмъ революцiонерамъ было убивать Фишера?
-- Затeмъ, чтобы состоянiе убитаго досталось его дочери, которая, какъ вы знаете, связана съ революцiоннымъ движенiемъ.
Яценко продолжалъ на него смотрeть, вытаращивъ глаза.
-- Позвольте, Ваше Превосходительство,-- сказалъ онъ.-- Можно думать что угодно о нашихъ революцiонерахъ, я и самъ не грeшу къ нимъ особыми симпатiями, но когда же они дeлали такiя вещи? Убить человeка, чтобъ завладeть его состоянiемъ... Ваше подозрeнiе совершенно неправдоподобно! -сказалъ онъ рeшительно. {320}
-- Я, напротивъ, думаю, что оно вполнe правдоподобно,-- холодно отвeтилъ Федосьевъ.-- И позволю себe добавить, что мое мнeнiе имeетъ въ настоящемъ случаe больше вeса, чeмъ ваше, или даже чeмъ мнeнiе всей нашей либеральной интеллигенцiи: какъ ни какъ, я посвятилъ этому дeлу всю свою жизнь. Вы спрашиваете: когда же революцiонеры дeлали такiя вещи? Я отвeчаю: за ними значатся вещи гораздо худшiя. Извeстно ли вамъ дeло о наслeдствe Шмидта? Извeстны ли вамъ дeла террористовъ въ Польшe? О кровавой субботe не слышали? Объ экспропрiацiи на Эриванской площади? О Лбовской организацiи?.. Я вамъ вкратцe напомню...
Онъ заговорилъ, входя въ подробности звeрствъ, убiйствъ, грабежей. Яценко смотрeлъ на него сначала съ недоумeньемъ, потомъ съ нeкоторой тревогой.
...-- А Гориновичъ, котораго облилъ сeрной кислотой одинъ изъ ихъ самыхъ уважаемыхъ, иконописныхъ вождей? А анархистъ-террористъ Шпиндлеръ, прежде обыкновенный воръ и грабитель, удостоенный сочувственнаго некролога въ ихъ идейныхъ изданiяхъ? А тотъ -- какъ его? -- что переодeлся въ офицерскую форму и оскорбилъ дeйствiемъ германскаго консула: нужно было, видите ли, чтобы къ консулу выeхалъ съ извиненiями генералъ-губернаторъ, котораго они по дорогe собирались убить? А Кишиневская группа "мстителей"? А Дондангенскiе "лeсные братья"?.. А Московская "Свободная Коммуна"? Не помните? Разрeшите напомнить...
Обычно холодный и безстрастный, Федосьевъ говорилъ возбужденно, увлекаясь все больше, точно этотъ счетъ чужихъ преступленiй, это мрачное свидeтельство о жестокости людей, съ которыми онъ велъ борьбу, доставляли ему наслажденiе. Онъ {321} все валилъ въ одну кучу: и подонки революцiи, и ея вожди всe точно были для него равны.
...-- А такъ называемые идеалисты, лучшiе изъ нихъ, которые, за компанiю съ министрами и генералами, убиваютъ съ ангельски-невиннымъ, мученическимъ видомъ ихъ кучеровъ, ихъ адъютантовъ, ихъ дeтей, ихъ просителей, что затeмъ нисколько имъ не мeшаетъ хранить гордый, героическiй, народолюбивый ликъ! Всегда вeдь можно найти хорошiя успокоительныя изреченiя: "лeсъ рубятъ, щепки летятъ", "любовь къ ближнему, любовь къ дальнему", правда? Они и въ Евангелiи находятъ изреченiя въ пользу террора. Гуманные романы пишутъ съ эпиграфами изъ Священнаго Писанiя... Награбленныя деньги безкорыстно отдаютъ въ партiйную кассу, но сами на счетъ партiйной кассы живутъ и недурно живутъ! Грабятъ и убиваютъ однихъ богачей, а деньги берутъ у другихъ,-- дураковъ у насъ, слава Богу, всегда было достаточно!.. Двойная бухгалтерiя, очень облегчающая и облагораживающая профессiю... Изъ убiйствъ дворниковъ и городовыхъ сдeлали новый видъ охоты. Тысячи простыхъ, неученыхъ, ни въ чемъ неповинныхъ людей перебили, какъ кроликовъ... Да что говорить! Нeтъ такой гнусности, передъ которой остановились бы эти люди... Они насъ называютъ опричниками! Повeрьте, сами они неизмeримо хуже, чeмъ мы, да еще, въ отличiе отъ насъ, на словахъ такъ и дышутъ человeколюбiемъ... Дай имъ власть и передъ ихъ опричниной не то, что наша, а та, опричнина царя Ивана Васильевича, окажется стыдливой забавой!..
Яценко слушалъ его со страннымъ чувствомъ, въ которомъ къ безпокойству и недовeрiю примeшивалось нeчто похожее на сочувствiе,-- этого Николай Петровичъ потомъ не могъ себe объяснить. Многое изъ того, о чемъ говорилъ Федосьевъ, {322} было совершенно неизвeстно слeдователю; кое-что онъ зналъ или смутно вспоминалъ по газетамъ. Яценко понималъ односторонность нападокъ Федосьева, несправедливость разныхъ его доводовъ, но въ такомъ подборe и разсказe доводы эти звучали убeдительно и грозно. "А все-таки здeсь онъ ошибается... Преступленiе преступленiю рознь... Да, то они могли сдeлать, а это невозможно... Притомъ какъ же они могли отравить Фишера? Вeдь все это чистая фантазiя... Нeтъ, люди ему подобные, видно, становятся манiаками", -думалъ Николай Петровичъ.
-- Разрeшите формулировать вашу мысль,-- сказалъ онъ, когда Федосьевъ, наконецъ, кончилъ. -- По вашимъ подозрeнiямъ, какой-то революцiонеръ непонятнымъ образомъ проникъ въ квартиру, гдe былъ Фишеръ, и отравилъ его, въ разсчетe на то, что миллiоны перейдутъ къ дочери убитаго, которая пожертвуетъ ихъ на революцiонныя цeли? Или ваши подозрeнiя еще ужаснeе и идутъ къ самой дочери Фишера? Но вeдь она находится заграницей...