- Что ты, Юрий Дмитрич? - сказал позади Милославского знакомый голос. Он обернулся и увидел подходящего Авраамия. - Что с тобою? - продолжал Палицын. - Ах, сын мой! ты не для молитвы взошел в сей храм: эти блуждающие взоры, это отчаяние на обезображенном челе твоем... Нет, Юрий Дмитрич, не гак молятся христиане!
- Отец мой! - вскричал Юрий, - отец мой! спаси меня!.. В душе моей весь ад... все мучения погибающего грешника!
- Что ты говоришь, сын мой? Какое преступление тяготит твою совесть?..
- Одна ужасная тайна!..
- Тайна?.. Для чего ж ты скрывал ее от меня?
Разве я не пастырь, не наставник, не друг твой?
- Отец Авраамий! я... женат.
- Женат! - вскричал Палицыы. Он посмотрел молча на Юрия и повторил с негодованием: - Жецат! Для чего же ты обманул меня, несчастный? И ты дерзнул в храме божием, пред лицом господа твоего, осквернить свои уста лукавством и неправдою!.. Ах, Юрий Дмитрии, что ты сделал!
- Нет, отец мой! я не обманул тебя: я не был женат, когда клялся посвятить себя безбрачной жизни; не помышлял нарушить этот обет, данный пред гробом святого угодника божия, - и мог ли я думать, что на другой же день назову моей супругою дочь злейшего врага моего - боярина Кручины-Шалопского?
Удивление оковало уста Авраамия Палицына, но вдруг на лице его изобразилось живое сострадание: он взял Милославского за руку и сказал тихим голосом:
- Успокойся, Юрий Дмитрии! Я вижу, ты не совсем еще выздоровел.
- Ах, если б это была правда, отец мой... если б это был один бред!.. Так я открою тебе мою душу, выслушай меня!
Юрий рассказал все отцу Авраамию, и когда он кончил, то этот добродетельный старец, заключа его в свои объятия, сказал сквозь слезы:
- Нет, Юрий Дмитрич! ты не нарушил свой обет!
Ты не клятвопреступник точно так же, как не самоубийца тот, кто гибнет, спасая своего ближнего.
- Ну что же я?..
- Супруг Анастасии. Ты обещался быть иноком, но обряд пострижения не был совершен над тобою, и, простой белец, ты можешь, не оскорбляя церкви, возвратиться снова в мир. Ты не свободен более располагать собою; вся жизнь твоя принадлежит Анастасии, этой несчастной сироте, соединенной с тобою неразрывными узами, освященными одним из великих таинств нашей православной церкви.
Не смея предаваться радости, не веря самому себе, Юрий сказал дрожащим голосом:
- Как, отец Авраамий, я могу еще надеяться, что после данного мною обета?..
- Московские святители разрешат тебя от оного, - перервал Палицын. Так, Юрий Дмитрич, я вижу ясно перст божий, указующий тебе путь, по коему ты должен следовать. Всевышний помог нам очистить Москву, но, победив внешних врагов, мы не спасли еще от гибели наше отечество. Честолюбивые бояре, крамольники, буйные казаки - все, соединенные теперь общим бедствием, скоро восстанут друг против друга и, как стая голодных псов, начнут терзать собственную свою родину. Никогда еще благочестивые и твердые в любви своей к отечеству бояре не были столь нужны для сиротствующей земли русской. Ты пойдешь- по стопам покойного твоего родителя, Юрий Дмитрич! Ты будешь твердейшим оплотом отечества против ухищрения и злобы домашних врагов наших; а что бы ты был, произнеся обет иночества? Отрекаясь мира, ты заключал еще в душе своей любовь мирскую. Что сталось бы с тобою, если б ты поколебался в своей вере? Если б, искушаемый земными помыслами, ты предался отчаянию и твой преступный язык произнес бы хулу на самого себя, стал бы проклинать?.. О Юрий Дмитрич! от одной мысли застывает кровь в моих жилах!.. Благодари господа, что ты не произнес еще обета, которого разрешить не в силах вся власть человеческая!
С безмолвным восторгом слушал Милославский утешительные слова своего наставника.
- Безумный! - вскричал он, наконец, - и я смел роптать на промысл божий!.. Я могу назвать Анастасию моей супругою; могу, не отягчая преступлением моей совести, прижать ее к своему сердцу...
- Да, боярин! Пусть добродетельная супруга б) дет наградою за труды, понесенные тобою для отечества.
Но где она теперь?..
- В Хотьковском монастыре, в котором игуменья родная ее тетка.
- В Хотьковском монастыре?.. Племянница игуменьи?.. Ах, Юрий Дмитрия! для чего ты молчал? Если б ты знал?.. Но пойдем, поклонимся гробу преподобного Стефана Пермского.
Юрий вошел в северный придел, а Палицын приостановился, чтоб взглянуть, какие должно было сделать поправки в главном иконостасе, с которого были содраны все серебряные украшения. Милославский подошел к гробнице святителя и тут только заметил, что он и прежде был не один в церкви. Какой-то нищий стоял перед гробницею; длинные и густые волосы, опускаясь в беспорядке с поникшего чела его, покрывали изможденное и бледное лицо, на коем ясно изображались все признаки потухающей жизни. Услышав близкий шум, он повернулся лицом к Милославскому, ласково протянул к нему иссохшую свою руку и произнес слабым голосом:
- Здравствуй, Дмитрия! Уж я ждал, ждал тебя!
Насилу ты пришел!
- Это ты, Митя! - сказал Юрий. - Ах, боже мой!
что с тобой сделалось? Бедняжка! как ты похудел!
- Домой собираюсь, Дмитрия!.. Да и пора, голубчик, видит бог, пора! Помаялся, пошатался лет пятьдесят по чужой стороне, будет с меня!
- А где твоя родина? - спросил Юрий, не понимая истинного смысла слов юродивого.
- Где моя родина? Чай, там же, где и твоя.
- Так поэтому близко отсюда?
- И близко и далеко: как пойдешь, голубчик.
- А! теперь я понимаю, - сказал Милославский, - ты говоришь не о земном своем отечестве и хочешь сказать, что смерть твоя близка. Почему ты это думаешь?
- И рад бы не думать, Дмитрия, да думается!.. Вот боярин Шалонский и гадать не гадал, а вдруг отправился, и как же?., прямехонько туда, куда дай бог попасть и мне, и тебе, и всякому доброму человеку.
- Что ты говоришь, Митя?
Кроткое небесное веселие изобразилось на лице юродивого, глаза его наполнились слезами.
- Да, Юрий Дмитрия! - сказал он прерывающимся от сильного чувства голосом. - Там, в горних селениях, не скорбят уже о заблудшем сыне: он возвратился в дом отца своего!
- Так он покаялся пред смертию?
- И господь отверз ему свои объятия. Я был свидетелем сего торжества милосердия и благости божией; я, презренный окаянный грешник, удостоился отнести дочери не тщетное, но святое благословение умирающего родителя.