* * *
Месье Арману нравится его новая работа. Будка киномеханика похожа на пещеру. Он запускает фильм, садится на табуретку, открывает книгу, взятую у месье Люсьена. Тамбур и Креветта сидят в зрительном зале. Тамбур больше всего любит фильмы ужасов. Так сладко бывает бояться, когда уверен, что тебя любят! Мария, мать всех святых, иногда заходит на сеанс: все зависит от программы. Ни за что на свете Она не пропустила бы фильм Дрейера, Тарковского или Тати. Вместе с Ней фильмы смотрят три ангела, сидя в позе лотоса на откидных местах. Они скучают. Дрейер и Тарковский для них слишком затянуты. А Тати, откровенно говоря, они не находят смешным. "Очевидно, говорит им гипсовая Мария, - вы избалованные дети. У вас все происходит со скоростью света, еще раньше, чем вы об этом попросите. Для смертных эквивалент такой скорости - замедленность. Что же касается фильмов Тати, простите за замечание, но чтобы их оценить, вам не хватает чувства юмора. Это не упрек: вы совершенны - именно поэтому вам чего-то и не хватает". Ангелы (Теодор, Ромео и Эзра) слушают Марию без возражений. Ее голос столь восхитителен, даже когда она их ругает, - как настоящий концерт.
Ромео - ангел Манеж. Он собирает отовсюду кусочки света и помещает их перед глазами Манеж - а она уже должна сделать из них картину. Мастерская великого художника - спокойное место для ангела. Спокойное, но чрезвычайно пачкающее. Теодор - ангел Тамбура. Легкими прикосновениями он направляет мальчика к профессии архитектора. Земля перестала внушать доверие, пора изобрести новые способы существования на ней: пора изобрести дома, похожие на лодки или люльки. Эзра - ангел Креветты. Ему достается меньше всего работы: сердце Креветты на редкость прозрачно. Там начертан весь ее жизненный путь. Он поведет отсюда, снизу - наверх, к звездам. Но не скоро. Совсем не скоро: Эзра бросил взгляд вглубь сердца Креветты, где написано много цифр: дата ее рождения и дата ее смерти. Более семидесяти лет разделяют эти даты.
Тамбура иногда преследуют кошмары. Привидения, живущие в фильмах, заползают к нему в кровать, проникают в его сон и шепчут ему на ухо: "I have seen the future, baby, it is murder and money, money and murder. Я видел будущее, малыш: это смерть и бабки, бабки и смерть". Тамбур просыпается с криком, весь в поту. Креветта подлетает к кровати и кладет руки ему на лоб. Креветта - фея-утешительница. После пожара ее руки излучают успокаивающее тепло. Они лечат от насморка и отчаяния.
Тамбур построил на старой липе в саду домик для своей сестры и Эзры. Он сразу заметил, что рядом с Креветтой присутствует ангел. Нетрудно увидеть ангела тех, кого любишь. Тот и не пытается спрятаться. В крыше домика Тамбур оставил отверстие, чтобы Эзра мог летать туда-сюда как воробьи, на которых он похож, только малость тяжелее. Креветта несколько раз в день отталкивается каблуками от пустоты, взлетает на дерево, ложится на пол домика и слушает шум ветра в листве, наслаждаясь ощущением чистого и пустого времени. Она назвала этот домик "домом ожидания". Тамбур должен еще построить мне "дом печали". У него не будет ни крыши, ни стен. Там можно получать все по полной программе: свет, дождь и снег. И еще "дом смеха". Представляю себе: в нем будут десятки окон и повсюду лилии.
Креветта не ходит в школу. Тамбур читает ей книги по богословию и поэзию из библиотек месье Люсьена и мадмуазель Розе. Нет ничего более поучительного. Суровая правда и невероятная красота - а что еще преподавать? Единственная школа, куда ходит Креветта - это школа танцев. Тамбур ее провожает. Он наблюдает как она де-лает тройные сальто в зале, обвешанном зеркалами. Он приносит с собой книгу Малларме и листает ее, пока Креветта разминается у станка. Он закрывает книгу как только она начинает танцевать. Они одни в этом зале. Преподаватель танцев, восхищенный талантом Креветты, вскоре отказался учить ее чему бы то ни было. Он предоставил зал в ее распоряжение на три вечера в неделю. Креветта танцует для Тамбура, который видит в зеркалах десятки сестричек, порхающих между паркетом и потолком, в розовых пачках, и все как одна с заячьей губой. Очаровательных.
Ариана смотрит на своих детей. Они счастливы, и их счастье терзает ее. Я не имею отношения к тому, что происходит с ними теперь, и я не смогу избавить их от боли и смерти, - всего того, что непременно придет. Я чувствую себя немного уставшей, немного старой. У меня есть идея как помолодеть. Завтра приезжает Манеж на несколько дней, все соберутся здесь, и я поделюсь с ними этой идеей. На следующий день она рассказывает. Все ошеломлены. Они знают, что "идея" для Арианы означает "желание". Еще они знают - ни одно из ее желаний еще никогда не оставалось невоплощенным: в частности, Манеж, Тамбур и Креветта - три особо удавшихся воплощения. Идея Арианы такова: я все начинаю с нуля, возвращаюсь к началу, я выхожу замуж. Они выслушали ее молча. А затем пошли спать, не произнеся ни слова. Никто не решился спросить: за кого? Ответ пришел сам через день, за завтраком: за месье Армана, что вы об этом думаете? В одно мгновенье все стало на свои места. Все облегченно вздохнули. Все опасались четвертого мужа с четвертым ребенком. А почему бы не пять, шесть или семь? Итак, остановимся на цифре три. Это хорошая цифра. Даже голубая гипсовая Мария так думает.
* * *
Они танцевали всю ночь - "all night long", как говорит Тамбур, все чаще и чаще переходящий на английский. Они пили всю ночь - даже мадемуазель Розе; это, возможно, и объясняет, почему ранним утром она оказалась сидящей на коленях месье Люсьена.
Манеж задумала сделать для Арианы свадебное платье: фиалки на зеленом фоне. "Обожаю фиалки", - говорит месье Гомез матери. Они столь прекрасны, когда видишь их в лесочке. Они так на вас смотрят, что вы краснеете.
"Расскажите мне еще о Боге, - просит месье Люсьеи мадемуазель Розе, целуя ее в шею. - У Вас такой нежный голос, когда Вы говорите о том, чего не существует". "Да нет же, мой милый, - отвечает мадемуазель Розе, поправляя бретельку лифчика, - я не пытаюсь убедить Вас в существовании Бога. Если бы Вы только знали, как Ему наплевать, верите Вы в Него или нет. Бог, мой милый, - это так же просто, как солнце. Солнце не требует от нас поклонения. Оно только просит нас не создавать ему препятствий, пропускать его лучи и не мешать делать то, что оно делает. Это немного похоже на Ариану, когда она готовит на кухне и просит детей пойти поиграть куда-нибудь в другое место, пока еще не готово то, что она делает, собственно, не для кого иного, как именно для них. Так вот, Бог -это так же, мой милый. Он любит видеть нас смеющимися и играющими. Всем остальным Он занимается Сам". "Не называйте меня "мой милый", - отвечает месье Люсьеи, - и скажите мне, раз Вы все знаете: для чего нужна эта большая корзина во дворе?" "Это не корзина, говорит мадемуазель Розе. - Это подарок детей новобрачным: воздушный шар".