На этом Гомо закончил свой рассказ. Я мог бы привести множество подобных историй, очевидцем которых мне приходилось быть, но не хочу вызывать из прошлого горькие воспоминания. Итак, я возвращаюсь к своему повествованию.
Когда главный военачальник в Сент-Луисе вновь пригласил нас подписать договор о мире, мы, не колеблясь, отправились в путь, чтобы выкурить с ним трубку мира. По случаю нашего прибытия белые вожди устроили большой совет. Они передали нам слова Великого Отца, который обвинил нас в ужасных преступлениях и дурном поведении и, прежде всего, в том, что мы не явились, когда нас пригласили в первый раз. Хорошо зная, что Великий Отец обманул нас и тем самым вынудил примкнуть к англичанам, мы не могли поверить, что это действительно его слова. Как военный вождь я не мог говорить, но другие наши вожди стали настаивать на том, что все сказанное - ложь и Великий Отец не мог вести такие речи, зная, что он сам поставил нас в затруднительное положение. Белые вожди были очень рассержены таким ответом и заявили, что если мы будем наносить им оскорбления, они разорвут договор и пойдут на нас войной.
Наши вожди и не собирались оскорблять их, они просто хотели объяснить, что все сказанное не может быть правдой. Точно так же, как это делают белые, когда чему-нибудь не верят. После того, как мы все растолковали, совет продолжился и была раскурена трубка мира.
Тогда я впервые прикоснулся гусиным пером к договору, не подозревая, что тем самым я добровольно отказываюсь от своих земель. Знай я тогда, к чему это приведет, никогда бы не подписал такого договора. И мое последующее поведение целиком это подтверждает.
Что мы знаем о законах и обычаях белых людей? Они могут купить наши тела, чтобы изрезать их, а мы подпишем об этом договор, не зная, что творим. Именно так и произошло, когда мы впервые взяли в руки гусиные перья.
У нас с белыми, как мне кажется, совершенно разные представления о добре и зле. Белые могут поступать плохо всю жизнь, но стоит им только раскаяться в содеянном перед смертью, как они получают прощение сразу за все. У нас совсем по-другому: всю жизнь мы должны поступать так, как велят нам наши представления о добре. Если у нас есть кукуруза и мясо, и мы знаем, что есть семья, у которой этого нет, мы обязательно должны поделиться с ней. Если у нас больше одеял, чем нам нужно, а у других их не достает, мы отдаем им излишек. Но о нашей жизни и обычаях я расскажу немного позже.
Расставшись с белыми вождями вполне по-дружески, мы отправились в свою деревню на реке Рок. Там мы обнаружили, что на Рок-Айленд прибыли войска и собираются там строить форт. По нашим понятиям, это противоречило тому, к чему нас призывали, и означало "подготовку к войне в мирное время". Однако мы не стали возражать против строительства форта, хотя и были порядком расстроены, так как это был лучший остров на Миссисипи, который много лет служил летним прибежищем для нашей молодежи. Там был наш сад (не хуже, чем у белых людей в их больших селениях), где мы собирали землянику, чернику, крыжовник, сливы, яблоки и орехи. На порогах, которые окружали остров, мы ловили замечательную рыбу. В юности я провел на нем много счастливых дней. Остров охранял добрый дух, который жил в пещере среди скал, как раз рядом с тем местом, где сейчас стоит форт. Наши люди часто видели его: он был весь белый, с крыльями, как у лебедя, но раз в десять больше. Мы старались не шуметь в той части острова, где он обитал, чтобы не тревожить его. Но шум при строительстве форта спугнул его, и ничего удивительного, что его место занял злой дух.
Наша деревня находилась на северном берегу реки Рок в излучине между Рок и Миссисипи. Перед ней до самых берегов Миссисипи простирались прерии, а позади возвышался пологий холм. По склону холма вдоль Миссисипи тянулись наши кукурузные поля, поднимаясь вверх мили на две. Они граничили с землями фоксов, чья деревня располагалась в трех милях от нашей на берегу Миссисипи против нижней оконечности Рок-Айленда. У нас было около восьмисот акров вспаханной земли, включая острова на реке Рок. Вокруг деревни раскинулись прекрасные пастбища, поросшие мятликом. Из холма било несколько ключей, в которых мы брали воду. Пороги на реке Рок изобиловали рыбой, а тучная земля всегда приносила нам хорошие урожаи кукурузы, бобов, тыквы и кабачков. Всего у нас было вдоволь, дети наши никогда не плакали от голода и мы давно забыли, что такое нужда. Деревня наша стояла здесь уже более трехсот лет и все это время мы безраздельно владели долиной Миссисипи от Висконсина до Портаж-де-Сиу в устье Миссури на протяжении около семисот миль.
В те времена мы почти не имели дела с белыми, за исключением торговцев. Деревня наша процветала и трудно было найти в том краю более благодатное место и лучшие охотничьи угодия. Если бы в те дни к нам в деревню явился еще один пророк и предсказал то, что случилось позднее, никто не поверил бы ему. Как можно! Изгнать нас с наших собственных земель, запретив даже приходить на могилы предков, родных и близких.
Белым не понять, какое это несчастье для нашего племени. У нас существует обычай приходить на могилы своих близких и поддерживать их в порядке много лет. Мать приходит поплакать в одиночестве на могиле ребенка. После успешного похода воин является на могилу отца, чтобы заново раскрасить могильный столб. В горе мы всегда приходим туда, где лежат кости наших предков. Там Великий Дух являет нам свою милость.
Но как же изменилась наша жизнь с тех пор! Тогда мы были счастливы, как бизоны на бескрайних равнинах, сейчас же мы подобны угрюмым волкам, чей голодный вой разносится над прериями. Но я опять отклонился от темы моего повествования. Сердце мое переполняют горькие чувства, которые ищут и не находят исхода.
Возвратившись в деревню после зимней охоты, мы обычно производили окончательный расчет с торговцами, всегда приходившими в это время. Мы нарочно приберегали лучшие меха для этой сделки. Среди торговцев постоянно царило соперничество, и мы всегда получали нужные нам товары задешево. По завершении мены торговцы обычно подносили нам несколько бочонков рома, обещанных еще с осени, чтобы мы с большим желанием ходили на охоту, чем на войну. Потом, нагруженные шкурами и пушниной, торговцы отправлялись по домам, а наши старички позволяли себе немного повеселиться (в те времена молодые воины никогда не прикасались к вину). Следующим важным делом было погребение мертвых, то есть всех тех, кто умер в течение года. Это очень важный и торжественный обряд. Родственники умерших раздают друзьям все свое имущество, ввергая себя в нищету. Этим они показывают Великому Духу свое смирение, надеясь, что он сжалится над ними. Потом мы открываем свои кладовые и достаем кукурузу и другую провизию, которая лежала там с осени. После этого приступаем к починке вигвамов. Как только с этой работой покончено, начинаем расчищать поля под кукурузу и чинить ограды вокруг участков. Посадкой кукурузы занимаются женщины. Мужчины в это время пируют, угощаясь сушеной олениной, медвежьим мясом, дикой птицей и различными яствами, приготовленными из кукурузы. За едой они рассказывают друг другу, как прошла зима.