Те, кто стал навязывать реформу одежды своим сестрам, вызвали бурю недовольства и негодования. Экстремисты свели всю свою религию к реформе одежды. Она стала главной темой их разговоров и главной заботой, вследствие чего в их разуме не осталось места для Бога и истины. Они не проявляли дух Христа, и им явно недоставало истинной вежливости. Вместо того чтобы хвалить действительные преимущества и достоинства нового платья, они, казалось, гордились его своеобразием и уникальностью. Наверно, ни один вопрос не приводил к такому раскрытию характеров в нашей церкви, как реформа одежды.
Хотя многие молодые сестры перешли на новое платье, некоторые из них попытались избежать креста, стали дополнительно украшать платье и тем самым превратили его из благословения в проклятие. Для тех, кто одел его неохотно, из чувства долга, оно стало тяжким игом. Другие, прослывшие самыми ревностными реформаторами, к сожалению, полностью пренебрегли вкусом и опрятностью в одежде. Они не [637] шили платье по предложенной выкройке. Часть женщин пожелали иметь комбинированный костюм - платье из одного материала, верхнюю накидку из другого, а панталоны из третьего. Кто-то слишком удлинял юбку, чтобы по возможности скрыть панталоны, - они у них опускались всего на два-три сантиметра ниже юбки и делали платье несуразным и безвкусным. Такие нелепые и неопрятные костюмы вызвали отвращение к реформе одежды у тех, кто вполне мог бы принять правильно сшитое новое платье.
Некоторые сестры очень огорчились из-за того, что я не сделала одежду критерием верности Богу, а другие - из-за того, что я посоветовала неверующим женщинам, имевшим неверующих мужей или детей, не переходить на новое платье, поскольку это могло вызвать недовольство, которое свело бы на нет все плюсы от его ношения. На протяжении многих лет я несла на себе бремя того, чтобы утвердить среди наших сестер этот стиль одежды.
В видении, данном мне в Батл-Крике 3 января 1875 года, мне было показано положение дел, которое я описываю в настоящем свидетельстве; я видела, что излишнее разнообразие одежды вредило делу истины. Платье, которое могло бы оказаться благословением, если бы его повсеместно приняли и правильно носили, навлекло лишь укоры, а в некоторых случаях даже позор.
Некоторые сестры, пошившие новое платье, тяжко вздыхали, как будто несли на себе тяжкое бремя. Они говорили в сердце своем: "Все, что угодно, но только не это. Если бы мы чувствовали себя вправе отказаться от столь непривычного фасона, то с радостью одевались бы в простое платье общепринятой длины без всяких рюшечек и оторочек. Ноги можно было бы укутывать так же тепло, и мы могли бы точно так же оберегать свое здоровье, не борясь с собой и не прикладывая при этом столько усилий. Чтобы правильно сшить платье нового фасона, нужно приложить немало труда". Ропот и жалобы быстро уничтожали жизненное благочестие.
Я отказывалась взять на себя бремя свидетельства по вопросу одежды. Я ничего не говорила за или против того или иного стиля одежды и старалась вообще не упоминать об этом. Бог намерен был испытать Своих детей и открыть побуждения их сердец. На лагерных собраниях я редко затрагивала данную тему, уклонялась от всех вопросов по этому поводу и не отвечала на письма, в которых у меня спрашивали об этом.
Год назад мое внимание снова обратилось к вопросу одежды. Я видела, что наши сестры уклоняются от евангельской простоты. Те самые женщины, считавшие, что пошив нового платья требовал ненужного труда, и утверждавшие, что дух [638] мира не окажет на них никакого влияния, теперь ухватились за модные веяния, которые они раньше осуждали. На их платьях красовались все никчемные украшения, которые так любят светские женщины и которые неприличны для христианок и совершенно несовместимы с нашей верой.
Таким образом, у людей, на словах вышедших из мира и отделившихся от него, развивалась гордость сердца. Вдохновенное Слово заявляет, что дружба с миром суть вражда против Бога, однако люди, называющие себя детьми Божьими, возлагали свое Богом данное время и деньги на алтарь моды.
Наш народ медленно, но верно отходит назад в деле реформы. Создается впечатление, что его разум и здравое суждение парализованы. Себялюбие и желание похвастаться развращают сердце и портят характер. Наши люди все более склонны жертвовать своим здоровьем и Божьим благоволением, возлагая все это на алтарь постоянно меняющейся, капризной моды.
Для санатория вообще нет более приемлемой одежды, чем платье нового покроя. Некоторые сестры придерживаются ошибочной точки зрения, что оно умалит достоинство данного учреждения или ту пользу, которую оно может приносить. Но мы имеем именно то платье, которое можно было бы ожидать увидеть в санатории, и от него не следует отказываться. Эта одежда позволила бы медсестрам тратить меньше усилий на выполнение своих обязанностей, чем у них уходит в настоящее время. Такое платье само по себе стало бы сильной проповедью для приверженцев моды. Разница между неудобными, гофрированными, волочащимися по земле одеяниями и правильно сшитым платьем нового покроя бросалась бы в глаза. Все бы видели, насколько удобнее и легче передвигаться в новом платье, и это само по себе было бы весьма поучительно без всяких лишних слов. Многие пациентки быстрее пошли бы на поправку, если бы приняли платья нового покроя.
Нам жаль, что многие сестры стали сопротивляться этому опрятному, скромному, соответствующему принципам здоровья платью. Плотское сердце всегда стремится оправдать светские обычаи, и любое влияние, оказываемое в неверном направлении, усиливается десятикратно. [639] Хотя никого насильно не заставляли переходить на платье нового покроя, наш народ мог и должен был бы оценить его преимущества и принять его как благословение. Сейчас можно достаточно наглядно увидеть худые плоды противоположной линии поведения. В санатории врачи и медсестры в значительной степени отступили от Божьих наставлений относительно одежды. В наши дни простота в одежде - большая редкость. Вместо опрятного, непритязательного платья, которое рекомендовало вдохновенное перо, на наших сестрах можно наблюдать все виды модной одежды. В этом деле, как впрочем и в любом другом, те самые люди, которые жаловались на непосильный труд, необходимый для пошива платья нового покроя, теперь тратят совершенно ненужные усилия на многочисленные украшения модных платьев. На все это уходит столько времени и труда, что многие вынуждены нанимать швей и тратить на свои наряды вдвое больше денег, чем стоило бы простое платье нового покроя, которое приличествует благочестивым женщинам. Пошив этих модных платьев зачастую обходится дороже, чем само платье. А на рюшечки и оторочки, как правило, используется материал вдвое ценнее и дороже. В этом проявляется гордость и тщеславие, а также полное отсутствие истинных принципов. Если бы сестры довольствовались простой и непритязательной одеждой, то многие из тех, кто живет от зарплаты до зарплаты, могли бы максимально использовать свои навыки в шитье. Но в настоящее время это невозможно, и счет, который они получают от портного, почти полностью съедает их скромную зарплату.
Богу было угодно, чтобы реформа одежды стала в сердцах наших сестер преградой, защищающей их от модных веяний этого мира и не допускающей их отчуждения от Господа. Устранившие данное ограничение не смогли избежать последовавших вслед за этим опасностей. Некоторые сестры, занимавшие ответственные посты, своим влиянием и примером поддерживали совершенно не соответствующие библейскому эталону обычаи мира сего. Они внесли свой вклад в то состояние светскости и отступничества, которое в данный момент преобладает в Церкви.
Бог испытывает Свой народ. Он допустил, чтобы свидетельство об одежде было безгласным, а наши сестры следовали собственным наклонностям и тем самым обнаруживали гордыню, которой наполнены их сердца. Платье нового покроя было рекомендовано именно для того, чтобы не допустить нынешнего состояния светскости. Тем не менее многие сестры презрительно [640] отнеслись к мысли, суть которой заключена в том, что одежда, соответствующая реформе, может уберечь их от подражания модным веяниям, но Господь дал им возможность продемонстрировать гордость сердца, и это было как раз то, к чему так стремились их сердца. Теперь всем ясно, что им просто необходимо было какое-то ограничение, и платье нового покроя как раз и является подобным ограничением.