Если я не помогу.
Я сбрасываю кеды и бегу прямо в лагуну, шлепая по мелководью, прекрасно зная, что, какую бы возню я ни поднял на песке, это создает идеальную среду для нападения акул.
— Что ты делаешь, Тай?! — Дейзи кричит с берега, как будто это самоубийство. — Тай!
Я должен игнорировать ее. Продолжаю идти, пробираясь сквозь воду к Уилсону.
Уилсон смотрит на меня своими странными козлиными глазами, и я вижу, что он сдается. Он слишком устал, чтобы продолжать попытки.
Его голова начинает уходить под воду.
Акулы приближаются.
Я отталкиваюсь от дна и начинаю плыть мощными гребками, не теряя ни секунды. Затем ныряю, ненадолго открывая глаза в песчаной, мутной воде.
Я вижу Уилсона. Хватаю его под передние лапы и вытаскиваю на поверхность.
Он выплевывает воду, издавая печальный булькающий звук, но он жив.
Слава богу.
И эти акулы все еще там, приближаются. Я вижу их тени, потом они либо ныряют глубже, либо скрываются растущими волнами.
Не могу думать об этом. О том, что в любой момент, при такой ограниченной видимости, любая из них может спутать мои ноги с козлиными.
Такое чувство, будто на спине мишень.
Я готов почувствовать, как их рты сомкнутся на моей икре, как зубы впиваются в меня.
Но продолжаю плыть, и вдруг мне становится легче. Изо всех сил я плыву последние несколько ярдов с козлом на руках, а затем почти падаю на землю, Уилсон выпрыгивает из моих рук и спотыкается.
— Уилсон! — кричит Фред, подбегая к козлу. Он рыдает, обнимает козла и плачет от облегчения.
Дейзи делает то же самое со мной.
— Ты засранец! — она бьет меня по руке. — Ты идиот, тебя же могли сожрать!
Потом она бросается на меня, плачет и крепко обнимает. Я глажу ее по голове, переводя дыхание, и смотрю на Лейси и Ричарда.
— Ты поступил очень храбро, капитан, — говорит Ричард.
Лейси просто кивает, вытирая слезы, и смотрит на Фреда и Уилсона.
— Давай больше никогда не будем ссориться, — шепчет Фред Уилсону, который тихо блеет. — Никогда.
Я закрываю глаза и вздыхаю, обнимая Дейзи.
Моя работа здесь закончена.
~
Шторм полностью прошел спустя два дня. Хуже всего было в ту ночь, когда Уилсон чуть не утонул. Ветер даже сорвал крышу с одного из бунгало, и мы нашли лодку в Восточной лагуне, несмотря на крепкий узел Фреда.
Потом ветер утих, но ливень был проливным. Он окрасил лагуны в мутный цвет и никак не мог успокоиться. Все выглядело так, будто шторм просто остановился над атоллом и решил выпустить все на волю. Задал нам всем трепку, просто так, от души.
На третий день выглянуло солнце, и мы вышли из домика, щурясь от света, как новорожденные. Воздух был свежим, солнце ярко светило, вокруг было полно птиц. Мы снова выжили.
И все же, после бури, я знал, что-то еще изменилось. Я
чувствовал это всем своим существом.
Я попросил Дейзи пойти со мной. Мы переправились на лодке через лагуну, а затем пошли вглубь острова вдоль ручья, а затем к нашему старому лагерю.
Произошло то, чего я ожидал.
Там, на рифе… «Атаранги» исчезла.
Я подозревал, что второй шторм сбросит ее с рифа и унесет обратно в море, где она утонет, но мне все равно больно видеть это.
Я падаю на колени в песок, чувствуя себя так, словно из меня вышибли дух.
— Куда она делась? — спрашивает Дейзи, кладя руку мне на плечо.
Я пытаюсь проглотить комок в горле.
— Океан забрал ее с собой. Унес в водянистую могилу.
Она сжимает мое плечо и опускается на колени рядом со мной.
— Ты в порядке? — тихо спрашивает она.
Я отрицательно качаю головой, потому что это не так. Яхты больше нет, как и моей сестры.
Затем я отрицательно качаю головой, потому что раньше мне никогда не приходилось прощаться, но на этот раз…
Я закрываю глаза и хватаю Дейзи за руку.
— У нас была церемония танги для Атаранги, — шепчу я ей. —Как традиционный мемориал, возможность погоревать. Но этого было недостаточно. Я никогда не позволял себе горевать, — я делаю глубокий, дрожащий вдох. — Думаю, теперь я готов.
Она сжимает мою руку.
— Тогда давай.
И я начинаю молиться.