Перед тем мы втроем тщательно разобрались в обстановке и оценили возможности каждого из фронтов. Было ясно, что разгром витебской, оршанской и могилевской группировок противника следовало осуществлять одновременно. Требовалось также тесное взаимодействие с 1-м Белорусским фронтом, в задачу которого входила ликвидация противника в районе Бобруйска. Эти четыре группировки составляли единое целое, входили в состав главных сил группы армий "Центр" и являлись хребтом гитлеровской обороны в Белоруссии.
Вся мощь неприятельских войск концентрировалась здесь в основном в тактической зоне, что вообще было характерно для немецкой обороны того периода. Практически это означало, что при прорыве позиций врага надо иметь большое количество артиллерии, с тем чтобы надежно подавить и разбить его именно в тактической зоне. Однако нужно было воздействовать и на резервы в глубине, какими бы слабыми они ни являлись. Поэтому мы обсуждали и вариант глубокого удара сильным танковым кулаком в направлении Борисова, Минска, чтобы сокрушить резервы противника до того, как он введет их в бой. Такой удар, по нашим прогнозам, должен был играть решающую роль для развития операции в высоких темпах на всех, в том числе и бобруйском, направлениях.
Но танковой армии ни один из трех Белорусских фронтов не имел. Ее надо было просить у Ставки. Условились, с такой просьбой обратится И. Д. Черняховский, а Генштаб поддержит его.
После того как было решено, где сосредоточить главные усилия в летнюю кампанию 1944 года, на повестку дня сразу встал вопрос о сроках действий. Ориентировочные расчеты показали, что до начала наступления в Белоруссии понадобится некоторая оперативная пауза для перегруппировки войск, накопления и подвоза необходимых материальных средств, особенно боеприпасов и горючего. Было ясно, что все это неминуемо вызовет огромное напряжение в работе железных дорог. Транспортные трудности являлись тоже одной из причин неизбежности перехода к временной обороне.
Оборона рассматривалась Генеральным штабом, как и прежде, не как самоцель, а как вынужденная мера, которая позволит нам хорошо подготовиться к решительному наступлению. Предполагалось также, что переход к обороне на всем советско-германском фронте в сочетании с оперативной маскировкой дезориентирует противника относительно истинных намерений советского командования.
В середине апреля, при первом докладе этого предложения в Ставке, И. В. Сталин с ним не согласился. Он был настроен продолжать наступательные действия.
- Подумаем еще,- сказал Верховный, хотя отлично знал, что многие командующие фронтами возражают против частных операций, как правило малоуспешных.
Только на следующий день И. В. Сталин дал согласие перейти к обороне на северо-западном и западном направлениях. Директивы на сей счет были отданы 17 и 19 апреля. В отношении же остальных фронтов Верховный Главнокомандующий приказал не спешить и, как он выразился, "переводить их в оборону постепенно", по мере приостановки наступления. Практически они получили указание о переходе к обороне только 1-7 мая. Следует подчеркнуть, что во всех случаях содержание этих указаний было пронизано духом подготовки к наступлению. Ставка требовала:
"1. Организовать тщательное повседневное наблюдение за противником с задачей выявить его систему обороны и огня вплоть до отдельной огневой точки, минометной и артиллерийской батареи. Все последующие изменения в положении противника своевременно учитывать и наносить на разведывательные схемы и схемы целей.
2. В целях маскировки системы обороны, группировки своих огневых средств и накопления боеприпасов сократить огневую деятельность артиллерии, минометов и стрелкового оружия, назначив для ведения огня специально выделенные огневые средства. Все огневые позиции, пристрелянные противником, сменить.
Ведение огня разрешить только с временных или запасных огневых позиций.
Установить на единицу действующего вооружения, особенно крупного калибра (120-мм минометов, 122- и 152-мм гаубиц), жесткий суточный лимит расхода боеприпасов".
Разработка общего оперативного замысла, а затем и плана действий в летней кампании 1944 года велась в Генеральном штабе на основе предложений командующих фронтами, которые знали обстановку до деталей.
Военный совет 1-го Белорусского фронта видел свою задачу в разгроме немецко-фашистских войск, занимавших обширный район - Минск, Барановичи, Слоним, Брест, Ковель, Лунинец, Бобруйск. Но достижении цели операции намечался выход наших армий на рубеж Минск, Слоним, Брест, река Западный Буг, в результате чего прервались бы все основные железнодорожные и шоссейные рокады противника на глубину до 300 километров, а значит, и нарушилось бы взаимодействие его оперативных группировок на западном направлении.
Операция предстояла сложная. По мнению командующего К. К. Рокоссовского, она не могла осуществляться одновременно всеми силами фронта, поскольку оборона противника восточное Минска являлась весьма устойчивой и прорывать ее в лоб было опрометчиво. Поэтому предлагалось проводить операцию в два этапа. На первом (продолжительностью до 12 дней) силами четырех армий левого крыла фронта предстояло как бы подрубить устойчивость вражеской обороны с юга. Для этого намечалось разгромить противостоящего противника и захватить позиции по восточному берегу реки Западный Буг на участке от Бреста до Владимир-Волынского, обойдя таким образом правый фланг группы армий "Центр". На втором же этапе мыслились уже одновременные действия всех войск фронта по разгрому бобруйской и минской группировок противника. Опираясь на захваченные позиции по Западному Бугу и обеспечивая свой левый фланг от контрударов с запада и северо-запада, левофланговые армии фронта должны были главными силами из района Бреста прорваться в тыл врага на Кобрин, Слоним, Столбцы. Одновременно с этим наносился бы и второй удар - правым крылом фронта из района Рогачев, Жлобин в общем направлении на Бобруйск, Минск. Для выполнения этих задач с учетом перегруппировок требовалось по крайней мере 30 дней. Успех же обходного маневра гарантировался только при условии усиления обходящего левого крыла фронта одной-двумя танковыми армиями.
Такой замысел представлял значительный интерес и служил примером оригинального решения наступательной задачи на очень широком фронте. Перед командующим фронтом вставали весьма сложные вопросы руководства действиями войск на разобщенных Полесьем направлениях. В Генштабе даже думали, не разделить ли в связи с этим 1-й Белорусский фронт на два. Однако К. К. Рокоссовский сумел доказать, что действия по единому плану и с единым фронтовым командованием в данном районе более целесообразны. Он не сомневался, что в этом случае Полесье окажется фактором, не разъединяющим действия войск, а объединяющим их.
К сожалению, Ставка не имела возможности в сложившейся тогда обстановке выделить и сосредоточить в район Ковеля необходимые силы и средства, особенно танковые армии. Поэтому чрезвычайно интересный замысел К. К. Рокоссовского осуществлен не был. Однако сама идея о направлении ударов и последовательности действий войск, обусловленная в значительной степени разделявшим 1-й Белорусский фронт огромным массивом лесов и болот, была использована Оперативным управлением Генерального штаба при последующем планировании операций.
Г. К. Жуков, назначенный к тому времени на должность командующего 1-м Украинским фронтом, взамен погибшего Н. Ф. Ватутина, также прислал свои соображения о дальнейших наступательных действиях. По окончании ликвидации проскуровско-каменец-подольской группировки противника и после занятия Черновиц он намеревался разгромить врага в районе Львова и вынести свои войска на государственную границу. В ближайшую задачу главных сил фронта входило овладение на правом крыле Владимир-Волынским, в центре - Львовом, а на левом крыле - Дрогобычем. Последующая задача состояла в освобождении от немцев района Перемышля. В основе замысла Львовской операции лежал опять-таки обходный маневр.