— Роман, твоя кличка для меня буквально беда. Ты называешь меня так, потому что я именно этим и занимаюсь. Я все порчу.
Она горько смеется.
— Знаешь, я думала, что изменилась. Последний год я провела, пытаясь стать лучше. Потому что я собиралась стать мамой и пообещала себе, что буду лучше во всех отношениях, чем та, что у меня была. Я знаю свои недостатки. Я знаю, кем я была до Кэсси, и я хотела быть лучше, но что, если я просто обречена быть этой эгоистичной, банальной сукой, которая отталкивает людей, которых она любит?
— Эй, посмотри на меня, — говорю я, заставляя ее поднять голову и посмотреть прямо мне в глаза. — Я не называю тебя бедой, потому что думаю, что ты все портишь. Это просто глупое прозвище, и, если ты не заметила, я еще называю тебя волчонок.
Она улыбается:
— Я заметила. И ты называешь меня так, потому что видел мою фотографию в костюме волка на Хэллоуин.
— Нет, — опровергаю я. Она недоверчиво смотрит на меня. — Ладно, может быть, частично да. Но… тебе нравится греческая мифология, верно?
Она кивает.
— Ну, в греческих мифах волки — символ свирепости и силы. Я называю тебя маленьким волком, потому что, если ты этого не осознавала, ты всегда была силой, с которой нужно считаться. И ты всегда будешь. Ты сильная, сильнее, чем кто-либо на самом деле думает о тебе. Ты никогда не отступаешь перед любым вызовом — и поверь мне, я знаю, учитывая, что я тот человек, который бросает тебе вызов больше всего. Честно говоря, ты меня иногда удивляешь. Если ты спросишь меня, я не думаю, что тебе когда-либо нужно было меняться. Ты всегда была совершено такой, какой ты есть.
Когда я заканчиваю, Елена смотрит на меня с трепетом на лице.
— Блин, Роман. Я тебе действительно нравлюсь, — мягко говорит она.
— Может быть, слишком много, — бормочу я. — Иди сюда.
Она делает это без колебаний, садится и приближается ко мне на кровати. Я хватаю ее запястье, мой палец скользит к ее ладони. Она дрожит, когда я касаюсь ее, и я улыбаюсь.
Когда-то я думал, что всегда буду обречен на жизнь, посвященную размышлениям о том, каково это — быть по-настоящему живым. Я не думал, что найду какое-то счастье. Но я понял, что Кэсси и Елена могут стать моим счастьем. Они могли бы быть для меня всем, если бы я только позволил себе чувствовать.
Я глажу ее по щеке большим пальцем. Она смотрит на меня, зеленые глаза сияют на ее коже. Она чертовски красива. Иногда действительно больно смотреть на нее.
— Елена, – ее имя срывается с моих губ, как молитва, мольба. Прямо перед тем, как я обниму ее шею и прикасаюсь к ней губами.
Пока мы целуемся, я позволяю себе свободно думать о мысли, которая крутилась в моей голове с пятнадцати лет. Даже когда я этого не осознавал. Даже когда я отрицал это.
Моя.