Карлотта скорчила гримасу и закрыла дверь, окутав нас с Баттистой темнотой. Я долго растирала ему спину, и в конце концов он замолчал. Я больше не чувствовала усталости. Я была слишком встревожена. Что дало мне право стать опекуном, возможно, травмированного ребенка?
— Зачем я это делаю? — пробормотала я, затем посмотрела на беспомощного ребенка рядом со мной. Его мягкое дыхание успокаивало. Ему нужно было, чтобы я делала все возможное до тех пор, пока не найдется лучшего решения. Я надеялась, что Невио быстро что-нибудь придумает. Чем дольше Баттиста оставался со мной, тем больше он привыкал к моему присутствию, которое тоже когда-то пропадет.
На моем телефоне высветилось сообщение. Я была рада, что отключила его.
Конечно же, это был Невио. Никто другой не написал бы мне так поздно.
Невио: Думаю о тебе. Я принесу завтрак утром. Спи крепко.
При других обстоятельствах я бы сочла его послание приятным. Я была почти уверена, что некоторые из моих фантазий из прошлого включали ночные переписки с подобными сообщениями.
Я: Не могу уснуть. Злюсь на тебя.
Я выключила телефон. Мне не хотелось сейчас с ним разговаривать. Он, вероятно, разъезжал по округе с Массимо и Алессио в поисках новых жертв, чтобы продлить свою татуировку на спине, пока я была здесь с его сыном.