— Это ничего не значит. Большинству отцов приходится учиться заботиться о ребенке. Это не получается естественным путем. Через несколько недель ты будешь готовить бутылочку с закрытыми глазами.
Я действительно надеялась, что к тому времени его родители уже будут вовлечены в это дело.
— Разве ему не следует в какой-то момент есть твердую пищу? — спросил Невио, лишь мельком взглянув на Баттисту, который все еще с удовольствием посасывал свою бутылочку.
— Ты не можешь кормить его пиццей, если это то, о чем ты думаешь, — сказала я, затем зевнула.
Невио взглянул на часы. Было семь тридцать, и мой урчащий желудок подсказал мне, что Баттиста был не единственным, кому требовалось подкрепиться.
— Я собираюсь заказать для нас пиццу, — сказал Невио. — Но только не Баттисте.
Я просто кивнула, и Карлотта подошла ко мне, тоже не произнося ни слова протеста.
Когда мы сели за обеденный стол, она повернулась к Невио.
— Ты действительно думаешь, что сможешь сохранить это в секрете от всех? Особенно от Массимо и Алессио, которые практически приросли к тебе. В какой-то момент у них возникнут подозрения.
— Если ты не проговоришься Массимо, у нас все будет в порядке. Это не первый раз, когда я уезжаю на несколько часов или на ночь.
Баттиста с интересом наблюдал, как я ем пиццу, несколько раз потянувшись за ней. В конце концов, я опустила его на пол, потому что ему, казалось, не терпелось подвигаться, но, оказавшись там, он просто сел на задницу и с любопытством наблюдал за всем происходящим.
Телефон Невио загорелся от звонка. Массимо. Он сбросил звонок. Через несколько секунд появилось сообщение.
— Что случилось? — спросила я, наполовину надеясь, что они каким-то образом узнали о Баттисте.
— Они вернулись в Лас-Вегас и хотят знать, где я.
— Твое пребывание здесь записано на камеру наблюдения, так что в конце концов кто-нибудь узнает, что ты здесь, — напомнила я ему, хотя была уверена, что он принял это во внимание. Если бы Невио часто навещал нас в ближайшие несколько недель, папа обязательно спросил бы почему. Он сделал бы неправильные выводы.
Невио пожал плечами.
— Они определенно не подумают, что я здесь из-за того, что у меня есть сын.
— Потому что это безумие, — сказала Карлотта.
Телефон Невио снова запищал. Он закатил глаза.
— Они не могут жить без меня.
— Что ж, им придется смириться с тем, что теперь у тебя больше обязанностей, чем у них, — сказала я.
Баттиста снова начал ерзать и тереть глаза.
— Я думаю, ему нужно лечь спать, — сказала я.
Невио поднялся на ноги.
— Я предоставляю тебе разобраться с этим. Лучше мне пойти к Алессио и Массимо, пока они не начали искать меня здесь.
— Ты не собираешься помочь мне уложить его в постель? — многозначительно спросила я.
— Сомневаюсь, что он этого хочет. Он все еще смотрит на меня так, словно я собираюсь его съесть.
Баттиста действительно настороженно наблюдал за Невио.
— Большинство детей опасаются незнакомых мужчин. Если ты будешь проводить с ним больше времени, это изменится.
Невио остался, но он выглядел более смущенным, чем я когда-либо видела его. К сожалению, Баттиста доказал свою точку зрения и продолжал бодрствовать, устало поглядывая на Невио. В конце концов, я сказала Невио уйти, и он сделал это без колебаний.
Баттиста заснул вскоре после его ухода. Я побыла рядом с ним еще несколько минут, прежде чем выйти из комнаты. С Романом иногда требовалось больше часа, чтобы заставить его заснуть, но Баттиста, очевидно, привык засыпать в одиночестве.
К моему удивлению, Невио все еще стоял перед дверью. Я подумала, что он уже уехал на встречу с Алессио и Массимо. Однако я не была удивлена, что он не вернулся на кухню, чтобы провести время с Карлоттой. Сегодня ее переносимость Невио была на очень низком уровне.
Он просто прислонился к стене, его лицо было наклонено вперед, темные пряди падали ему на глаза. Я часто задавалась вопросом, каково было бы провести по ним пальцами, притянуть его к себе и почувствовать, как его собственные пальцы перебирают мои волосы. Я замерла, все еще держа руку на дверной ручке, но теперь это зрелище напомнило мне о той ночи, когда все изменилось. Мой живот сжался, как всегда, когда я думала об этом, но эмоции были уже не такими острыми, как раньше. Может быть, это был знак.
— Он спит, — сказала я тихим голосом.
Невио поднял голову, его глаза сузились, когда он посмотрел на меня. Он медленно кивнул, все с тем же растерянным и задумчивым выражением лица. Невио оттолкнулся от стены и подошел ко мне. Я затаила дыхание, сама не зная почему.
Невио остановился передо мной, провел рукой по волосам, затем сжал темные пряди. Его лицо исказилось от противоречивых эмоций.
— Послушай, Рори. Я знаю, что могу быть мудаком.
Я бросила на него одобрительный взгляд, потому что я, конечно, не стала бы противоречить ему по этому поводу. Его пальцы глубже зарылись в волосы, и выражение его лица стало еще более страдальческим.
— Я никогда не забуду, что ты делаешь для меня и для него. — Он кивнул на дверь. — Ты самый добрый человек, которого я знаю, слишком, блять, добрый для этого мира. — Он странно улыбнулся. — У тебя есть все причины ненавидеть меня, и я знаю, что ты действительно пытаешься, но все же ты здесь. Спасибо. — Последнее слово прозвучало так, словно ему пришлось продавливать его сквозь шрапнель. Я предполагала, что слова благодарности не входили в его стандартный репертуар.
Он обхватил мою голову, и я напряглась, мои пальцы на дверной ручке онемели от моей крепкой хватки. На мгновение мы замерли в таком положении. Я не хотела, чтобы Невио меня целовал, не сегодня, не до тех пор, пока мои эмоции и мысли были в беспорядке. Невио на мгновение прикоснулся своим лбом к моему, что было даже более интимным, чем простой поцелуй, и застал меня врасплох.
Он отступил назад и отпустил мою голову со странной улыбкой.
— Я пойду. Крепких снов, Рори. — Он направился к нашей входной двери, открыл ее и остановился в дверном проеме. — Я вернусь завтра. — Долгая пауза, прежде чем он произнес эти слова, сказала мне, что это было не то, что он имел в виду. Он исчез из поля моего зрения, и дверь с тихим щелчком закрылась.
Я отпустила дверную ручку, мои пальцы покалывало, когда кровь снова прилила к ним.
В дверях кухни появилась Карлотта. Я не была уверена, как долго я уже так стояла.
— Наша первая ночь в нашей собственной квартире, — сказала я. Я не хотела говорить о Невио. Я оторвала взгляд от того места, где мгновение назад стоял Невио, и направилась к Карлотте, которая все еще маячила у входа на кухню. — Как часто Диего отправлял тебе сообщения до сих пор?
Телефон Карлотты зазвонил, словно по сигналу, и она проверила его, закатив глаза.
— Уже шесть раз с тех пор, как он ушел, и дважды Антония. Даже Массимо прислал сообщение.
— Можно подумать, мы переехали на другой конец света, — сказала я со смехом. Я хотела, чтобы напряжение исчезло. Я хотела, чтобы сегодняшний вечер был посвящен нам, девочкам, и нашим глупым мечтам о свободе. — Давай расслабимся на диване и посмотрим телевизор.
— Сначала проверь свой телефон. Пока ты усыпляла Баттисту, тебе пришло около дюжины сообщений. Твой отец вернется в кратчайшие сроки, если ты не ответишь в ближайшее время, и тогда нам будет трудно объяснить ему ситуацию с Баттистой.
Я хихикнула.
— Девятимесячный ребенок — это определенно не то, что он ожидает найти в моей комнате. — Я схватила телефон с кухонного стола. Карлотта была права. Мы не могли рисковать, если кто-то заявится без предупреждения. Карлотта последовала за мной в гостиную, и мы устроились на диване. Я начала отвечать на все сообщения.
Карлотта молчала, вероятно, все еще обдумывая нашу ситуацию. Я чувствовала себя виноватой за то, что втянула ее в это.
— А что насчет Баттисты? Мы его услышим? — спросила Карлотта, включив телевизор.
Наша квартира была не очень большой, поэтому я думала, что его крики донесутся до нас.
Мы обе прислушались на мгновение, но было абсолютно тихо. Мы прислонились друг к другу и некоторое время просто смотрели в экран. Мне было трудно сосредоточиться на чем-либо, поэтому мы выбрали какой-то сериал, не требующий концентрации.
Минут через сорок крик Баттисты заставил меня подпрыгнуть. Я встала и поспешила в свою спальню. Он сидел в своей кровати и плакал. Его пустышка выпала и упала на пол. Я подняла ее и положила обратно ему в рот, все время издавая успокаивающие звуки. Но он не переставал плакать. Я взяла его на руки и начала укачивать, когда вошла Карлотта с бутылочкой молока. Я благодарно улыбнулась ей. Баттиста сделал всего несколько глотков, прежде чем снова заплакал. Я не была уверена, чего он хотел. Ни еды, ни соски, и подгузник у него тоже был не полный.
— Может быть, он просто сбит с толку, потому что попал в новое окружение.
Я кивнула.
— Хотела бы я знать больше о его прошлом.
— Я надеюсь, что его будущее будет менее драматичным, чем его прошлое, — сказала Карлотта.
Я тихо вздохнула и погладила Баттисту по мягким волосам. Он немного успокоился, но все еще казался расстроенным.
— Может, мне пойти спать, чтобы он не был один. Я все равно устала.
— Я могу подержать его, пока ты готовишься ко сну, — предложила Карлотта. Я благодарно улыбнулась и передала Баттисту ей. Она начала петь ему своим прекрасным голосом, но даже это лишь на мгновение заставило его замолчать.
Я схватила пижаму и бросилась в ванную. Через десять минут я вернулась. Я растянулась на своей кровати рядом с Баттистой. Карлотта придвинула его кровать вплотную к матрасу, чтобы он случайно не упал ночью.
— Я все еще думаю, что ты сумасшедшая, раз делаешь это, но я рада знать, что ты была бы рядом со мной, если бы я когда-нибудь случайно забеременела, — сказала Карлотта с легкой иронией.
— Я бы определенно помогла тебе, если бы ты когда-нибудь случайно переспала с Массимо и забеременела, — сказала я с легким смешком.