43.
43.
ДАТЧ
Цепи звенят у двери моей камеры. Появляется офицер с лицом, мерцающим в ночном полумраке.
Я вскакиваю на ноги и бросаюсь к железным прутьям, как одержимый.
— Меня зовут Датч Кросс, и я невиновен. — Рычу я.
— Ты не устал, парень? — Офицер хихикает. — Ты как заезженная пластинка.
Из окружающих меня камер раздается смех.
Я рад, что они могут смеяться.
Я чертовски рад, что это забавно.
Взгляд офицера падает на поднос с едой у моих ног. Он пуст. Я заставил себя съесть эту гадость, зная, что мне нужны силы — либо для того, чтобы прорыть себе путь наружу, либо для того, чтобы пробить себе путь из этого ада.
— Парнишка Джарода Кросса точно не промах, не так ли? — Насмехается офицер. — Посмотрите, как он на меня смотрит.
— Я и не такое вытворял, ты, кусок...
— Закончишь это, и ты будешь угрожать офицеру, сопляк.
Мои ноздри вспыхивают, но я захлопываю рот.
Улыбки становятся шире. Глаза начинают сверкать.
Я хочу ударить его.
Я хочу сжечь их всех.
Но я не могу рисковать возможностью выйти на свободу.
Дверь моей камеры скрипит, распахиваясь.
Офицер подходит ближе. Склонив голову к моей, он говорит:
— Впредь держись подальше от неприятностей, хорошо? — Его глаза оглядывают меня. — Или в следующий раз ты будешь здесь не один.
Мои глаза сужаются. Он угрожает моим братьям прямо сейчас? Кем, черт возьми, он себя возомнил?
Я мысленно отмечаю его лицо.
В этот момент наручники падают, отвлекая меня. Я деревянно потираю запястья, глядя на следы, оставшиеся на моей коже.
— Ты свободен. — Громко говорит офицер, отступая назад. — Убирайся отсюда, парень. Надеюсь, ты усвоил урок.
Если бы я не торопился, я бы действительно замахнулся на него. Пусть он отправит меня обратно в эту камеру за нападение на офицера. Пусть предъявит мне обвинение, если захочет.
Но у меня есть дела поважнее.
Например, найти Каденс.
Я не видел ее семьдесят два часа.
Три дня. Двадцать пять минут. Семь секунд.
Целая вечность.
Чем дольше я задерживаюсь в тюрьме, тем острее чувствую необходимость. Как будто что-то внутри меня подталкивает меня вперед, говорит, что нужно торопиться, иначе я опоздаю. Опоздаю куда? Черт его знает.
Я выхожу из тюрьмы и ошеломленно смотрю на своих братьев, которые ждут меня снаружи.
Лицо Зейна искажается от облегчения, и он бросается ко мне. Даже Финн выглядит необычно нервным.
— Датч. — Зейн хватает меня за плечо и осматривает. — Ты в порядке?
— Я в порядке.
— Они тебя ранили или... кто-нибудь...
— Нет, я был в камере. Один. — Я пристально вглядываюсь в лицо Финна. — Почему вы так долго?
— Мы понятия не имели, что ты в тюрьме.
Я хмыкаю и нажимаю на пустой экран телефона. Полицейские вернули мне телефон, и устройство включается с трудом.
— Где, черт возьми, вы думали, я был последние три дня?
— С Каденс. — Говорит Финн.
Меня охватывает волна беспокойства.
— После того как ты поехал к папе, мы получили сообщение с твоего телефона о том, что ты нашла местоположение Каденс и отправился за ней.
Финн прокручивает страницу, чтобы показать мне текст, о котором идет речь.
Это мой номер.
Написано именно так, как я бы с ними разговаривал.
— Мы подумали, что ты вернешься в Redwood вместе с ней. Мы не задавали вопросов. — Зейн смотрит в спину дерева. Он выглядит готовым ударить чем-нибудь, чем угодно. — Мы должны были, черт возьми, задавать вопросы.
— И когда вы это поняли?
— Когда Джинкс написала пост о том, что ты был с блондинкой.
Голос Финна сухой.
— Блондинкой? — Выдавливаю я.
Последние три дня я был в тюрьме. Когда бы у меня было время встретиться с...
Бриз.
Черт побери.
Должно быть, Джинкс получила фотографии, на которых я разговариваю с лучшей подругой Каденс.
— Никто из нас в это не верил.
Мои глаза слегка расширились.
— Я видел тебя с другими девушками. — Добавляет Зейн. — С Брамс ты ведешь себя по-другому. Ты был серьезен с ней. После всего, что ты сделал для этой девчонки, ты бы не бросил корабль. Я должен был услышать, как ты подтвердил это своими собственными словами.
Мои легкие горят. Хорошо сыграно, папа.
Наш отец-психопат нашел способ держать меня подальше от Каденс, одновременно убеждая моих братьев, что я счастливо провожу время со своей невестой.
— Вы наняли адвоката, чтобы вытащить меня из тюрьмы? — Спрашиваю я, идя к машине.
— Копы не могли предъявить тебе никаких обвинений. Тебя все равно должны были выпустить сегодня. — Финн останавливает меня и подталкивает назад. Вместо этого он садится на водительское сиденье. — Это просто совпадение, что Джинкс сообщила нам о твоем местонахождении примерно в то же время.
Я хмуро сажусь на пассажирское сиденье.
— Джинкс? Зачем ей знать, что я в тюрьме? Папа сказал копам, чтобы они держали это в тайне. Они даже не стали впускать меня через парадный вход, потому что боялись, что меня сфотографируют.
Финн пожимает плечами. Несмотря на внешнее спокойствие, его пальцы выжимают жизнь из руля.
— Мы не знаем, откуда Джинкс что-то знает.
— Вот. — Зейн сует мне бургер с заднего сиденья. — Я слышал, что тюремная еда на вкус как дерьмо.
— Я не голоден.
— Ешь.
— Дай мне свой телефон. У меня батарея села.
— Я отдам тебе, когда ты откусишь. — Настаивает Зейн.
Я стискиваю зубы, сглатывая волну гнева. Мои братья ведут себя нелепо. Я в порядке. Я не нуждаюсь в опеке. Более того, я горю энергией.
Зейн бросает на меня тяжелый взгляд. Этого достаточно, чтобы убедить меня в том, что не стоит испытывать судьбу.
Мои пальцы смыкаются вокруг бургера. Он пахнет как рай. Особенно после того, как я три дня ел эту тюремную гадость.
Я откусываю кусочек, чтобы брат остался доволен.
Он передает мне свой телефон.
— Я звоню Вай. — Телефон тяжелый в моей ладони. Пальцы дрожат. — Прошло уже три дня. Она уже должна знать, где ее сестра.
— Прежде чем ты это сделаешь... — Пробормотал Финн.
— Что?
Я смотрю на его лицо.
— Покажи ему.
Зейн забирает у меня телефон, и моя интуитивная реакция — выхватить его.
— Это видео появилось в моей ленте два дня назад. — Объясняет Финн.
Зейн нажимает «воспроизвести» и видео начинается.
На экране - стройная женщина, с головы до ног затянутая в сверкающую вуаль и маску на лице. Даже прикрытая, она выглядит сексуально и соблазнительно. Ткань вуали слегка прозрачная, а платье под ней демонстрирует ее тело.
Я резко вдыхаю. Что-то в том, как она двигается к пианино, мне знакомо.
На видео женщина сидит.
Она делает вдох, прежде чем нажать на клавиши.
С первой же ноты я узнаю ее.
— Это она. — Шепчу я.
Музыка полна эмоций, неровная, сырая и настоящая. Как будто девушка раздевается догола и открывает себя миру.
Я бы узнал эту музыку где угодно. Кейди не умеет играть иначе, чем честно.
— Она приглашена в группу Pain and Punishment. — Говорит Зейн. — Она безумно хороша.
— Pain and Punishment?
— Последний новый проект отца. — Зейн насмехается. — Это как будто с нас содрали.
— В Интернете я видел, что ее обозначают как «Сопрано Джонс».
— Сопрано. — Я перевел взгляд на телефон. — Каденс использовала это имя, когда впервые выступала в Redwood.
— Мы не хотели обнадеживать тебя. — Объясняет Финн.
— И все же, — я смотрю на дорожный указатель, — вы везете меня в аэропорт.
— У группы европейское турне. Теперь, когда мы знаем, что Сопрано Джонс — это Каденс, можно предположить, что она сейчас там с ними. — Говорит Финн.
— Просто для протокола, я не думаю, что тебе стоит это делать. — Грудь Зейна расширяется от вздоха. — Каденс отослали. Ты попал в тюрьму. Ясно, что отец в отчаянии. — Он проводит рукой по волосам. — Если он действительно пошел на все эти неприятности только для того, чтобы сохранить наследство, неизвестно, что он сделает дальше. А что, если Каденс действительно забеременеет?
Мой желудок скручивается в узел.
— Я все время думаю, что для тебя и для нее будет безопаснее, если вы останетесь порознь.
— Этого не будет. — Рычу я на Финна.
Зейн кивает, как будто ожидал такого ответа.
— Что ты будешь делать, когда увидишь ее? Если она следит за приложением Джинкс, то, скорее всего, думает, что ты ушел к другой.
— Она знает, что это чушь.
— Знает?
Финн бросает вызов.
— Мне все равно, во что она верит. Я собираюсь напомнить ей правду. — Выплюнул я, сжимая пальцы на телефоне. — Она принадлежит мне. И всегда будет принадлежать.